– Да, это довольно старые мои работы. Давно уже думаю заменить их, но все руки не доходят.
– Теперь понятно, почему хозяину галереи нравятся твои картины.
– Они напоминают мне время, когда я была беременна Бодхи, – темные, менее текстурные, чем нынешние. И более меланхоличные. Но во время беременности меня несколько месяцев тошнило почти непрерывно, может, в этом все дело. Погоди секунду… – Она отошла к лестнице. – Бодхи, Лондон! – крикнула она. – У вас все хорошо?
Я услышал, как дети ответили хором:
– Да!
– Твой папа приехал, Лондон.
Над головой послышался топот, и я увидел свою дочь, выглядывающую между прутьями перил.
– Папа, а можно мне еще побыть у Бодхи? У него есть второй световой меч, он красный! Мы играем с Пудингом!
Я перевел взгляд на Эмили.
– Я не против. – Она пожала плечами. – Лондон не дает Бодхи скучать, а у меня появляется шанс перевести дух.
– Ну хорошо, – ответил я Лондон. – Но только недолго. Не забывай, что сегодня у тебя еще хореография.
– У мисс Хэмшоу? – спросила Эмили и, когда я кивнул, добавила: – Я слышала о ней кое-что интересное. «Интересное» в этом случае вовсе не значит «хорошее».
– По-моему, эти уроки Лондон не очень-то нравятся, – признался я.
– Так забери ее оттуда.
С Вивиан такой номер не пройдет, мысленно возразил я. Помолчав, Эмили указала большим пальцем в сторону кухни.
– Хочешь сладкого чаю со льдом? Я как раз приготовила целый кувшин.
Внутренний голос вновь посоветовал мне вежливо отказаться, но я машинально произнес:
– Было бы неплохо.
Я последовал за Эмили на кухню, где на полу у застекленных дверей, ведущих на задний двор, стояла переноска с хомяками. В стороне я увидел двери еще одной комнаты – явно мастерской художника. Вдоль стен в ней были расставлены картины, еще одна – на мольберте; рабочий фартук был брошен на видавший виды письменный стол, где теснились сотни тюбиков и баночек с красками.
– Значит, здесь ты работаешь?
– Это моя студия, – объяснила Эмили, выставляя на стол кувшин с чаем. – Раньше здесь была веранда, но мы застеклили ее после покупки дома. По утрам здесь идеальное освещение.
– Трудно работать дома?
– Вообще-то нет. И к тому же мне не с чем сравнивать.
– А Бодхи? Не мешает работать?
Она разлила чай по стаканам и добавила лед.
– Обычно я пишу по утрам, но иногда нахожу время и в другие часы. Если мне очень надо поработать, Бодхи уходит наверх играть или смотреть телевизор. Он уже привык.
Она села, я последовал ее примеру, все еще чувствуя себя скованно. Если Эмили и было неловко, то виду она не подавала.
– Как прошла встреча с Тальери?