Доярок и автора спасла Дашунька. Никто и не звал ее — явилась сама, словно бы для того, чтобы смягчить сурового товарища Жмака своей красотой и обходительностью.
Здоровалась, будто и не здороваясь, приближалась и не приближаясь, кланялась, и в мыслях не имея кланяться, сплошные чары, одурь головы, мираж и фата-моргана.
«Сметану литрами поедает, — с нескрываемой завистью глядя на Дашунькино лицо, подумал Жмак. — Этого Левенца обкрутила и всех обкрутила, чтобы мужа сделали председателем. Ну!»
— Ведите на фермы! — кинул он Дашуньке, приподняв одно плечо выше другого.
— Веду!
— Вы мне разговоры не разводите, а ведите!
— А я и веду.
Она не шла, а летела. Земли не касалась. Такие ноги и такое все прочее, что так бы и липло к земле, а оно плывет у тебя перед глазами, как в цирке. Жмак даже запыхался и покрылся потом, спеша за этим странным видением. Ему с его головой вон где надо сидеть, а он по фермам навоз месит.
— Вот наши коровушки, — не без насмешки в голосе говорила Дашунька. Посмотрите-ка! Бока полные, хребты ровные. Шерсть гладенькая.
— При чем тут коровы? — возмутился Жмак. — Меня коровы не интересуют!
— А что же вас интересует?
— Развитие животноводства!
— Ах, ра-а-азвитие? — она покачала перед Жмаком спиной, бедрами и всем прочим и пошла, пошла, исчезая.
— Растел слабый! — крикнул Жмак вслед Дашуньке. — Коровы плохо доятся! В чем дело?
— А ни в чем, — легонько пожала она плечами. — И растел нормальный, и доятся хорошо, и все в порядке.
— Штаб по растелу создали?
— А они телятся и без штаба.
— Улучшением стада занимаетесь?
— Уже улучшили.
— Рацион выдерживаете?
— На научной основе.
— Резервы вводите в действие?
— Вводим.
— Передовой опыт распространяете?
— Распространяем.
— Повышенные обязательства взяли?
— Взяли.
— Перед трудностями не пасуете?
— Не пасуем. И коров пасем.
— Что?
— Молодняк тоже пасем.
— Как вы мне отвечаете?
— Как спрашиваете, так я и отвечаю.
Жмак хотел было еще к чему-то прицепиться, но не успел. Видение Дашуньки внезапно исчезло, а вместо этого на Жмака двинулось что-то темное, тяжелое, полновесное, как говорят украинские критики, накрыло его таким густым мычанием, что душа Жмака уменьшилась до размера горошины, покатилась в пятки, но зато уж там взорвалась страхом, и этот страх вмиг переметнул дебелое тело уполномоченного через высокую деревянную ограду. Ревело теперь по ту сторону ограды, дико гребло землю, тяжело дышало всеми адами этого и того света. Такого со Жмаком не случалось за всю его деятельность. Что ж это происходит?
— Слушайте! — закричал он Дашуньке сквозь ограду. — Что это за безобразие! Я вас спрашиваю, что это такое?