— Как гусей? — уточнила с недоверием старейшина.
Милена промолчала. Прижала к своей груди голову подопечного. Она не опасалась потерять чернокнижника в черноте мрака, но так было как-то спокойнее, что ли.
Путешествие на самом деле получилось куда короче, чем им всем показалось. Перед повозками открылся новый зев, все зажмурились от хлынувшего света. Щурясь, Милена высмотрела, что земля вынесла их прямиком перед царским дворцом.
Сам Яр во главе толпы придворных и слуг кинулся к прибывшим. Гоблинши едва не испустили дух от ужаса при виде дружно схватившихся за оглобли дворцовых стражников — болотных хмырей. Бабы посинели, жалобным хором пискнули… Но сознание терять мигом раздумали, едва разглядели вспрыгнувшего в повозку Яра, склонившегося над дочерью и блудным бледным другом.
— Девки, у него волосы зеленые, — шелестящим шепотом поделилась с товарками старейшина.
— А это он или она? — тоже шепотом усомнились товарки, наученные опытом. — Красивый шибко. И мелок для мужика.
— Отец царевны, — догадалась старейшина. Уважительно протянула: — Владыка Леса!
Бабы переглянулись и единодушно кивнули друг дружке, приняв важнейшее решение без лишних слов.
Между тем на первой повозке сделалось свободнее: слуги помогли слезть старушкам, сняли детишек, которые немедленно разбежались исследовать дворец и окрестности За ними следом поспешили шуликуны, чтобы присмотреть за новичками или, что вероятнее, помочь освоиться, просветить в баловстве и выходках.
— Как он? — с тревогой спросил Яр, первым делом удостоверившись, что с дочерью всё в порядке, а то сидит непривычно бледненькая и притихшая.
— Оживила, но как бы дубу не дал, — честно ответила Милена.
— Не волнуйся, солнышко, от меня он теперь никуда не убежит, — ободряюще улыбнулся Яр. — Я его даже с того света достану.
— А я помогу, — неожиданно застенчиво поддержала отца дочь.
Яр взглянул на свою малышку с удивлением и благодарной теплотой, замечая в ней нечто новое, особенное... Однако промолчал пока.
Он чуть приподнял складки глубокого капюшона, приоткрыв белое, как мел, лицо чернокнижника. Синеватых век едва коснулся дневной свет, ресницы дрогнули.
— Силь, ты меня слышишь? — тихо позвал Яр.
Тот приоткрыл глаза, видно было, что это крошечное движение далось ему с трудом. Серебристый взгляд был мутен.
— Сильван? — повторил Яр, всматриваясь в глаза друга.
Бескровные губы едва шевельнулись, и Яр скорее догадался, чем расслышал: «Ксавьер?»
— Я здесь, Силь. Ни о чем не беспокойся. Ты у меня дома, отдыхай, — мягко приказал владыка Леса. Одно то, что чернокнижник узнал его, внушало надежду на благополучное возвращение к жизни. Яр погладил его по щеке, и тот послушно закрыл глаза, глубоко выдохнул с облегчением, словно полностью отдавая себя на его волю.