– Это… мольберт, – ответила Вита, пребывая в замешательстве: она ожидала чего угодно, но не этого.
– Именно!
– Но… спасибо, конечно, но почему именно мольберт?
– Помнишь, ты рассказывала о школьных уроках рисования? И что у тебя даже неплохо получалось?
– Да, но… тогда я пыталась произвести впечатление на учительницу и… в общем-то… старалась только из-за нее. А сейчас…
– …а сейчас тебе неплохо бы найти новое хобби, – с воодушевлением пояснил он. – Будем смотреть правде в лицо – ты же ничем особенным не занимаешься, пока дома.
– Как это не занимаюсь? – начала возмущаться Вита. – Я готовлю, прибираюсь…
– Это ты все делаешь для нас, – перебил Влад. – А теперь у тебя будет возможность делать что-то для себя. – Он сделал небольшую паузу, продумывая дальнейшие слова: – Вита, тебе нужно что-то, куда ты могла бы направить всю свою творческую энергию, пока не появится возможность снова заниматься музыкой. А это, – указал он на мольберт, – хороший вариант. Проконсультировавшись, я приобрел те краски, которые не нанесут вреда ни тебе, ни ребенку. И, если тебе что-то понадобится, только скажи – достану все необходимое.
Влад присел рядом, чтобы их глаза были на одном уровне. Взяв Виту за руку, он добавил:
– Я хочу, чтобы ты вновь сияла, как тогда, на сцене.
– Спасибо, Влад, – она была тронута. То, что поначалу походило на глупость, приняло осмысленную форму. – Это очень мило с твоей стороны.
Их губы слились в нежном поцелуе. Когда они разомкнулись, она, усмехнувшись, добавила:
– Ты только не жди от меня шедевров уровня Микеланджело, ладно?
– Я буду ждать твоих шедевров.
***
Уже несколько недель кресло оставалось только креслом, широкий диван перестал казаться слишком большим, а взгляды в будущее давали надежду и уверенность. Нагие, прикрытые лишь одеялом, они лежали, отдыхая. Тяжело дыша, каждый старался ни о чем не размышлять, но вновь и вновь все раздумья приводили к ощущению человеческого тепла, которое согревало как внутри, так и снаружи.
Почему мне так спокойно?
– Хм?
Вита поняла, что произнесла это вслух. Влад вопросительно смотрел на нее.
– Черт… извини.
– За что ты извиняешься?
– Ну… наверное, за то, что опять начинаю крутить старую пластинку в десятитысячный раз.
– Расскажи, о чем ты думаешь? – попросил он.
– Я ведь опять могу впасть в истерику, – усмехнулась Вита.
– Если впадешь, я вновь тебя утешу, – пообещал Влад, крепче прижимая подругу к себе.
– Что ж… ладно. – Она вздохнула, чтобы собраться с мыслями, и начала: – Я понятия не имею, что за фигня со мной творится. Раньше я и думать не могла о сексе с парнем, а теперь посмотри на нас: да мы же практически молодожены! Нет, даже больше – мы скоро станем семьей! И, не то чтобы я жаловалась, но я не чувствую той любви, которая по идее должна быть между нами. Такой любви, которая была между мной и Кирой… Я вожделела ее. С трудом могла думать о чем-то, кроме нее. Безумно по ней скучаю, хочу увидеть, поговорить, но… не знаю. Сейчас это нечто… иное. Я не испытываю такой страсти, но мой разум чист – я полностью отдаю себе отчет во всех действиях. Я стала… уравновешенной что ли. Когда мы вместе, мне не страшно наступление завтрашнего дня. Но меня пугает то, что все ощущается так… нормально. Только не подумай, что раз я – лесбиянка, то это только потому, что у меня мужика нормального не было. У меня он был. Еще в школе, когда я пыталась разобраться в себе. Старше меня на год, но на удивление, не обделенный опытом. Он был нежный, обходительный и – самое главное – уверенный. И, хоть мне и было приятно, секс с ним воспринимался как что-то… неправильное. Не было ни трепета в груди, ни чего бы то другого, из-за чего мне захотелось бы встретиться с ним вновь. Благо он не оказался мудаком и не растрепал всей школе… А когда я впервые попробовала с девушкой – с одноклассницей, – то окончательно убедилась в своей ориентации. И даже сейчас, при воспоминании о том дне у нее дома, по телу пробегают мурашки. Но теперь я запуталась. Мне по-прежнему нравятся девушки – это никуда не делось, и сильно сомневаюсь, что куда-либо исчезнет. Но быть с тобой так… легко. Я не понимаю этого, но не думаю, что хочу понять. Хочу, чтобы все так и оставалось: спокойно и мирно.