Обернувшись, сдавленно охнула, попав в плен его рук и серьёзных серых глаз.
— Может, поговорим?
— А разве мы не разговариваем? — опустив взгляд, ответила ему вопросом на вопрос.
Но Финор не дал мне спрятаться от него. Мягко взял за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.
— Долго прятаться будешь?
— Я не…
— И ершиться. Спряталась за маску железной леди и пытаешься увериться, что на самом деле такая.
— А я и есть такая, — грустно улыбнулась ему. — Резкая, ершистая и вредная. Ты просто не знал.
— Ошибаешься. Я помню совсем другую Беатрис, яркую, неунывающую девушку-солнце, которая всегда улыбалась… и глаза которой светились счастьем.
— Это было давно.
— Нет. Ты просто спрятала её в глубине своего сердца и не даешь мне взглянуть на неё.
— Зачем тебе на неё смотреть?
Хитрая улыбка и быстрое прикосновение мягких губ, от которых сразу подкосились колени, я бы упала, не успей он меня подхватить.
Поймал, удержал и сжал крепко, продолжая целовать.
И тут…
— Пап? Ты зачем маму кусаешь? — раздался сзади полный возмущения голос Фейт.
— Хм, — пробормотал он, сразу отодвигаясь и смущенно улыбаясь. — Доброе утро, милая, ты уже проснулась?
— Мам? — Фейт перевела взгляд с отца на меня.
— Всё хорошо. Папа помогал… Вода не в то горло попала, вот он меня и спасал, — улыбнулась я малышке, чувствуя, как полыхают щеки.
— А-а-а. Завтракать?
— Договорим после показа, — многообещающе улыбнулся Финор и пошёл кормить ребёнка.
Роботы уже накрывали на стол, а я продолжала стоять, вцепившись руками в столешницу, и не знала, что делать и куда бежать. И хотела ли я бежать?
* * *
Ожерелье было тяжелым.
Когда девушки положили эту красоту мне на грудь и плечи, я удивленно выдохнула. Надо же, а с виду и не скажешь.
— Удобно? — защебетала эквейтина, продолжая что-то поправлять, пытаясь довести до совершенства.
— Да, — я улыбнулась в ответ и честно призналась: — Но долго я в этом не простою.
— Долго не придётся, ива Беатрис, всего час.
— Это радует.
— Хотите взглянуть на себя в зеркало?
— Да, зря я что ли столько мучилась, — улыбнулась и позволила подвести себя к огромной зеркальной стене. — О-о-о.
На меня смотрела древнегреческая Богиня. Платье из белоснежной ткани красиво облегало фигуру и воздушными складками спадало вниз. Плечи были обнажены, а на них искрило и сверкало ожерелье — золото, платина и драгоценные камни. Золотисто-рыжие волосы собраны в высокую прическу, и обнаженная шея кажется длиннее, чем обычно. Профессиональный макияж делал глаза еще больше и выразительнее.
— Вы такая красивая.
— Спасибо.
Но обольщаться не спешила. Это всё лишь для того, чтобы показать работу Финора, не больше.