Я сглотнула, но это было не легко, потому что мое горло начало саднить от волнений. Большую часть времени я держу эмоции при себе, подальше от окружающего мира. Так что произошедшее вдвойне отстойно, ведь Эйви единственный человек, с кем я не хочу быть слишком эмоциональной, потому что знаю - это его оттолкнет.
Он попытался притянуть меня к себе, но я оттолкнула его. Мне не нужно его сочувствие. Мне нужна его любовь.
Но самое страшное, что я чувствую, он никогда не сможет мне этого дать. Бог видит, он никогда этого не скажет.
- Я не знаю, чего ты хочешь, - расстроенно сказал он. - Эми, мне жаль, я думал, что мы все прояснили.
- Как видишь, нет. Почему ты приехал? Чтобы поиграть с моими чувствами?
- Нет, - сказал он, притянув меня к груди, на этот раз даже не дав мне сопротивляться. Крепко обнимая меня, он начал шептать в мою макушку: - Я закончил базовое обучение, и меня перевели в специальный боевой отряд. Армия обороны Израиля разработала новый подход к терроризму: они собираются научить нас действовать и думать как враг, - он глубоко вздохнул. - Я не знаю, дадут ли мне разрешение летом связаться с тобой, когда ты приедешь в Израиль.
У Иакова было двенадцать сыновей. Каждый из них стал одним из двенадцати Колен Израилевых (Быт. 49:28).
Интересно, к какому Колену относились мои предки?!
Уверена, в Интернете нельзя отследить родословную так далеко.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы переварить слова Эйви. Специальный боевой отряд. Враги. Отступив, я посмотрела в его глаза.
- Мы должны увидеться следующим летом, когда я приеду. Ты мне обещал.
- Поэтому сейчас у меня отпуск.
- Где ты будешь летом?
Эйви слегла улыбнулся.
- Я буду много путешествовать.
- По Ближнему Востоку?
- Да. И Европе.
- Мне не нравится это. Ни капли, - взглянув на часы, я поняла, что нам пора двинуться к Rosebud, а иначе папа будет волноваться. - Отец пригласил нас на ужин, - словно в трансе, я пошла.
Эйви шел рядом со мной.
- Я напугал тебя?
- Да, - ужасно напугал. В моей голове пронеслись различные мысли, главным образом в которых мужчин захватывают в плен, пытают и калечат. Происходящее в мире бесчеловечно. Мне нравится моя здешняя безопасная жизнь, в таком большом городе как Чикаго.
Мы в тишине дошли до Rosebud. Мой папа уже сидел за столиком и ждал нас. Мы поздоровались, и он встал, чтобы пожать руку Эйви и похлопать его по спине. Мой папа знает? Имеет ли он хоть малейшее представление, что Эйви поставит свою жизнь под удар, как и он, когда был молод?
Я закатила глаза, когда они начали разговаривать на иврите: из их уст быстро выплывали странные слова и звуки. Мой телефон завибрировал от нового сообщения. Я прочитала его под столом.