— Вы же врач, — простонала она.
— Да, — соврал я. — Патологоанатом. Обыкновенные врачи лечат живых людей, а мы исследуем трупы.
— Но все равно вы можете знать. Скажите, если мать заражена СПИДом, ребенок тоже рождается больным?
Что-то я об этом слышал. Кажется, при определенном лечении этого можно избежать. Но дать точную рекомендацию я не брался.
— Не могу знать, — ответил я армейской формулировкой и тут же поправился: — Не дано мне этого знать по профилю деятельности. Это не моя сфера. Я сегодня утром беседовал со следователем Халидовым. Он сам, оказывается, только из разговора со мной узнал, что у Рамазанова обнаружен СПИД, и думал, как сообщить вам такую ужасную новость.
— У него же есть мой телефон. Мог бы и позвонить, если в лицо сказать побоялся.
Я посмотрел на нее прямо, но подвоха в ее глазах не увидел. Мне показалось, что она не знала о той беде, которая приключилась со следователем.
— Сегодня на подполковника Халидова было совершено покушение. Пуля вошла ему в глаз и вышла через щеку. После сложной операции он находится в реанимации. Ему не до звонков, как вы, наверное, понимаете. Человек просто выжить пытается.
Бурилят вдруг сорвала с шеи платок и закрыла им глаза, из которых бежали крупные слезы, смешанные с тушью. Ей было не до следователя с его трагедией. Свои проблемы казались ей куда более жуткими.
— СПИД!.. Всю жизнь я этого боялась. С самого детства.
— Извините, я, пожалуй, пойду, — сказал я, вставая и поправляя очки на носу.
Они опять норовили свалиться.
Она моих слов, похоже, не услышала, даже не заметила, что я поднялся и двинулся к выходу.
Может быть, я поторопился уйти. Сидеть в гостях на кухне все же куда приятнее, чем в салоне старого автомобиля, в неудобном, давно продавленном кресле. Надо было бы посоветовать хозяйке выпить валерьянки, если она у нее есть. Я с собой, понятно, не принес. Но я специально посетил Бурилят вечером, чтобы она не успела сегодня же сходить к врачу и сдать анализы.
Я завел машину и переехал на другую сторону дома, чтобы видеть, выйдет ли Бурилят. Я только в последний момент сообразил, что у нее есть сотовый телефон. Она может просто позвонить тому бородатому типу. Но потом решил, что о своих серьезных намерениях люди, как правило, не сообщают по телефону. Они говорят об этом в лицо.
Общая ситуация, на которой я думал сыграть, выглядела так. В республике была развернута широкая пропаганда. Девушкам и молодым женщинам постоянно с разных сторон вещали, что на них охотятся вербовщики, желающие превратить их в шахидок. Результат этих мероприятий был заметен. На Северном Кавказе уже трудно стало найти девушку или женщину, готовую пойти за чьи-то интересы на смерть.