– Здравствуйте, Лили. А Марта здесь?
– Нет, дорогая, ее здесь нет.
– Ой, мы, наверное, договорились с ней встретиться в Лондоне. Можно мне в туалет сбегать?
Мать Марты направляется в кухню, чтобы, как я полагаю, позвонить дочери. Шкафчик внизу, и он не заперт. Я помню, как Марта пожала плечами. Детей же в доме нет.
Уходя, я прощаюсь с Лили. На пороге она берет меня за плечи и целует. Я возвращаюсь в машину и пристраиваю сумочку между сиденьем и дверью. Луиза глядит на нее, но ни о чем не спрашивает.
Дом шестьдесят по Рутланд-стрит, Сток-он-Трент.
Я звоню по второму телефонному номеру и спрашиваю Мартина.
– Его здесь нет, – отвечает молодой человек. – И не будет до четырех.
– Спасибо. Напомните, пожалуйста, ваш адрес.
– Дом пять-тридцать по Ватерлоо-роуд.
Это лакокрасочный магазин в Стоке, за углом его дома.
Мы едем на север по трассе М5. Луиза проверяет диктофон на своем телефоне, и мы слышим свои только что записанные голоса.
– Значит, все работает, – говорит она.
Проезжаем Бишопс-Клив. Проезжаем Реддитч. Места незнакомые. По-моему, это хорошо. Похоже, я впала бы в ступор от их странного вида, если бы ехала привычной дорогой.
Шоссе ведущее к Стоку, широкое и почти пустое, но я еду так, словно под дождем пробираюсь по центру Лондона. Изучаю каждый указатель, как будто только что пропустила поворот, и сердце у меня колотится, когда далеко впереди показывается машина.
– Каллун сказал, что, если я уеду, он меня убьет, – говорит Луиза. – Я ни о чем Рэйчел не просила, но рассказала ей об угрозе.
Как я узнала из некролога Каллума, они выросли в Стоке. У них была сестра, Кирсти, но в некрологе не говорилось, что с ней стало. Выходит, они все такие? Можно ли научиться тому, что они сделали с Рэйчел и с Луизой? Если папаша их бил, то жаль, что не до смерти.
Проезжаем Бирмингем. Проезжаем Стаффорд. Нервозность исчезает и сменяется неотступным страхом. Мы обе молчим.
Луиза сперва с ним поговорит и запишет разговор. Запись не может фигурировать как доказательство в суде, но изложение Луизой того, что он ей скажет, – вполне. Ее и полиция сможет прослушать, и присяжных смогут поставить в известность о ее наличии. Мы паркуемся на Ватерлоо-роуд в квартале от лакокрасочного магазина.
– Ты уверена? – снова спрашиваю я спутницу.
– Я ему нравлюсь, – отвечает Луиза. – Мы никогда не говорили о том, что сделал Каллум. Ему нет резона меня подозревать.
– Ты не пошла на похороны, – припоминаю я.
– Ходила моя лучшая подруга. Она сказала Мартину, что я так сильно переживаю, что боюсь выйти из дома. – Я качаю головой, а она продолжает: – Знаю. Очень умно. – И вылезает из машины.