- Все тридцать два миллиарда человек?
- Отчего же тридцать два?.. Примерно половина дети.
- Ну да, конечно… А остальные ученые?
- Не все, но большинство… А как иначе? Впрочем, лет сто-сто пятьдесят назад еще сохранялось разделение на ученых и инженеров. По-моему, дольше всех сохранялись инженеры-конструкторы.
- И архитекторы?
- Они есть и теперь. Архитектура - это же искусство. А прежде инженеров было, к сожалению, не меньше, чем ученых.
- Почему, «к сожалению»? Разве инженер - работник второго сорта? Он тоже творец. Я сам был инженером. От всяких «почему» и «как» голова трещала.
- Я не хотела тебя обидеть, - виновато сказала Ноэми. - И наверное, не готова к такому разговору. Но вот еще в школе я читала роман. Исторический, о времени, когда инженеров было много. Помню слова одного из героев: «Ученого ценят за удачи, инженера - за отсутствие неудач». По-моему, тонко подмечено. Поэтому, должно быть, и запомнилось. Ученому прощаются все ошибки, любые безуспешные поиски, если он нашел в конце концов что-то новое, свое, чего никто раньше не находил. А кто простит инженера, если из-за его ошибки рухнул дом? Я права?
- Ну, допустим…
- Но ведь это означает, что инженерную работу можно доверить и машине! Проектировать, пользуясь уже известными законами и нормами, - это под силу эвристическим роботам, например. Кстати, одну из усовершенствованных моделей искусственного мозга недавно создали в Африканском институте эвристики.
- Я, кажется, видел ее, - сказал Валентин. - Вроде тумбочки с множеством мигающих глазков.
- Тем лучше, что видел. Сейчас человек задает лишь общую программу поисков конструкции машины или прибора. Оптимальное, наивыгоднейшее решение находит эвристический робот. А общую программу задают роботоналадчики.
- Роботоналадчики?
- Ага. Наладчики роботов.
- Постой, постой! Эля говорила, что ее отец тоже наладчик роботов. Но я предположил, что это просто квалифицированный рабочий.
- Ты все-таки запомнил слова Эли об отце…
- Ну и что? Почему ты все время возвращаешься к Эле?
- Ведь мы подруги. Я люблю ее. Мне странным кажется, что ты совсем равнодушен к ней.
- Опять за свое! Мои чувства - это мои чувства. Не надо о них. Ты лучше скажи; эти твои роботоналадчики - научная профессия?
- Конечно. А на меня нельзя сердиться.
- Я не сержусь. И к Эле, если уж начистоту… - он готов был сказать всю правду, но в последний момент все-таки не рискнул признаться. - Ты скажи, если роботоналадчик - ученый, то воспитатель, врач - тем более?
- Тебя это удивляет?
- Не то, не о том ты! - воскликнул Валентин, а сам подумал, что давно бы мог догадаться о всеобщем служении науке: ведь все или почти все сообщения видеопанорамы так или иначе были об изысканиях и открытиях! Впрочем, и это не самое главное. Надо бы узнать и понять, когда и как люди Земли сумели стать учеными. Сплошь! Впрочем, главная причина, вероятно, в том, о чем говорили на дельфиньем островке Эля и Халил. Если высшее предназначение разума - переделать вселенную, то люди закономерно находят призвание в науке, позволяющей им стать великанами.