В самой дальней комнате большого дома бухгалтера Таджибекова за пловом сидели те же: сам хозяин, по правую руку от него - Кур-Султан, слева - молчаливый Барат, дальше - милиционер Иса, а на краю ковра пристроился Саидмурад.
- Все сошло хорошо, очень хорошо, - говорил Иса Кур-Султану. - Он молодой, русский, по-нашему не понимает. Все кивает, все записывает.
- Только меня слова мальчишки беспокоят, - заметил Таджибеков. - Почему он так спросил?
- Мало ли что мальчишки болтают, - сказал Иса.
- Может быть, это случайно, а может быть, и не случайно, - озабоченно возразил бухгалтер.
- Сегодня, когда мальчишки по улице шли, - сказал Саидмурад, - учительский сынок, по-моему, тоже что-то про печать говорил. Или мне послышалось.
- Мало ли что мальчишки болтают, - сказал Иса.
- Мальчишки… - сказал Кур-Султан. - Из-за мальчишки Барат таким молчаливым стал, что из него теперь и взрослый слова не вытянет… Ну-ка, повтори, Иса, что мальчишка спросил.
- Он спросил: «А что, если там печати не было?»
- Это сын учителя? - спросил Таджибеков.
- Нет, другой. Кудрат, что ли.
- А вот я сегодня слышал, когда они со стороны оврага по переулку шли, - сказал Саидмурад, - сын учителя про печать говорил. Он сказал этому, другому: «Про печать никто не должен знать…» Они потом на чердак полезли. Мечеть они, что ли, на этом чердаке устроили. Каждое утро, каждый вечер там собираются.
- Неплохо бы узнать, о чем они там разговаривают, - сказал Кур-Султан. - Туда залезть можно?
- Сбоку можно, - сказал Саидмурад. - Не с той стороны, где вход, а с той, где кузница.
- Вот ты и залезешь, - сказал Таджибеков.
- Сегодня? - удивился Саидмурад. - Они, наверно, уже ушли, ночь уже.
- Если ушли, еще лучше, - сказал Таджибеков. - Залезешь на чердак, все обыщешь. Может быть, печать там.
- Неглупо, - заметил Кур-Султан. - Хотя я этому не верю.
Со стороны кузницы дувал был невысок. Наступала ночь, и, пользуясь тем, что никто его не видит, Саидмурад без труда перелез во двор дома, где когда-то жил кузнец Саттар. С чердака доносились голоса. Из-за неплотно притворенной двери падал слабый луч света. «Значит, еще здесь, - подумал Саидмурад. - Тем лучше, послушаем, что они говорят». Но разобрать, что говорят на чердаке, было трудно. Саидмурад встал на какое-то возвышение, которое прежде было, видимо, летним очагом, и замер.