С печалью, которая свойственна только людской душе, вернулась она в Город Тьмы. В зто время, сидя в паланкине, окруженный слугами-дивами, совершал прогулку по городу Белый Див. Он сказал ей, улыбаясь подобием человеческой улыбки:
— Солнцеликая пери Юнус, ты прекрасней всех пери Вселенной. Пожелал я тебе подарить нечто, что тебя обрадует. Почтенный див Баймак, наш подданный, доставил мне баранов и овец, но по ошибке прихватил вместе с ними и свирепого льва. Сначала лев бросился на меня с рычанием, видимо думая, что перед ним один из жалких человечков. Но, заглянув мне в глаза, в глаза царя благородных дивов, отпрянул в испуге и теперь стал смирнее ягненка. Будет у тебя отныне, о завораживающая душу, новая забава. Играй со львом и вспоминай обо мне!
Юнус поблагодарила Белого Дива, поблагодарила из учтивости, ибо ни к чему ей были теперь подарки, и отправилась к себе во дворец. Служанки-пери весело выбежали навстречу госпоже, повели в покои. Царевна поднялась на крышу дворца и там увидела подарок Белого Дива. Свирепый лев, гроза лесов и пустынь, внушавший страх зверям и людям, теперь лежал па ковре, смиренный, напуганный непонятными для него существами, огромными дивами и прелестными, насмешливыми пери, и казалось ненужной царственная грива на теле покорного льва с рабской душой.
Юнус подошла к нему, спокойно погладила его по гриве, заглянула ему в глаза и увидела, что в них, утративших величие духа, еще пламенела львиная сила. Вспомнила она тогда другие глаза, в которых были и львиная сила, и величие духа, и высокий разум, и живая доброта вольнолюбия, — глаза Гор-оглы. Пришли ей па память и другие человеческие глаза, в которых, как и в глазах этого прирученного льва, тускло светились и рабское смирение, и постоянный страх, — глаза умельцев, делающих подневольную работу в Городе Тьмы. Обычно пери не приближались к людским хижинам в кварталах рабов, только изредка издалека видела Юнус камнерезов или златокузнецов, когда случалось кому-нибудь из них принести изделия своего искусства к порогу дворца.
Решила Юнус посетить жилища рабов. Нашелся у нее и хороший предлог — заказать златокузнецу золотой ошейник для прирученного льва. Но, быть может, она хотела близко увидеть ничтожество и смирение людской породы, чтобы изгнать из сердца любовь к человеку, к юноше, который ей приснился?
В сопровождении сорока служанок Юнус отправилась к людским жилищам. Впереди помчались дивы, предупреждая грозными голосами:
— Эй, человечки, эй, подземная пыль, рассейтесь по домам, царевна-пери пройдет по этой дороге. Если остановитесь у нее на пути, будете преданы смерти!