— Я думала, тебе это нужно. Ты же ведь не мог попросить, даже если б захотел.
Валерка мрачно усмехнулся, покачал головой.
— Что еще ты там напридумывала? Давай уж выкладывай начистоту!
— Ничего. На дачу к Крету съездила… позавчера. А дальше… что-нибудь… — Алька говорила все тише и тише и закончила совсем шепотом. Она никогда не видела на лице у Валерки такой злости, даже ярости. Обычно когда он сердился, то бывал убийственно холоден и язвителен. Но не сейчас.
— Так. Теперь послушай меня. — Он с трудом сдерживался, глаза его смотрели в стену мимо Альки. — Ты сейчас же уберешься отсюда, к чертовой бабушке. И никакого больше вранья насчет свадьбы, слышишь? Теперь второе, и главное, — все свои поиски и встречи прекратить! Идиотка, ты даже не соображаешь, во что лезешь!
— Но ведь тебя осудят, — умоляюще пролепетала Алька.
— Ты совсем чумовая, Бажнина? — заорал Валерка. — Думаешь, если ты там трепыхаться будешь, тогда, что ль, меня не осудят?
Дверь приоткрылась, в комнату просунулся конвойный, удивленно поглядел на Альку и Рыбакова, уставившихся в пол, и скрылся.
Повисла тягостная тишина. Алька осторожно подняла глаза. Валерка так и сидел — опустив голову, сжав руки в кулаки.
Внезапно Алька поняла: то, что она принимает в нем за злость, на самом деле не злость, а последняя степень отчаяния. Он просто не верит, что можно что-то изменить, и… боится. За нее боится, за Альку. Чтобы те, кто убил Кретова, не расправились с ней, если она приблизится к разгадке преступления. Оттого и этот холодный, резкий тон. Хорошо еще, что он ничего не знает о записке с угрозой! У Альки защипало глаза.
Этого еще не хватало! Что может быть глупее — устроить весь этот цирк с регистрацией, прорваться-таки сюда и беспомощно хлюпать носом. Алька сердито отвернулась к стенке.
— Перестань, не позорься. — Валерка смягчился, но голос его все равно был суровый. — Сейчас сюда снова мент заглянет, так что кончай.
— Черт меня дернул притащиться тогда, — прошептала Алька, вытирая глаза. — Не пришла бы, и ничего бы не случилось.
— А, ты об этом? — Он уже совсем успокоился. — Да брось, не бери в голову. Я же не из-за тебя к Крету пошел, я бы и сам…
Они молча сидели друг против друга, не зная, что сказать.
— Я сына твоего видела, — наконец произнесла Алька. — Он у тебя классный!
— Ты, я вижу, много чего за это время успела, — улыбнулся Валерка. — Спасибо.
Алька почти физически чувствовала, как пролетают минута за минутой отведенного им времени. Как хорошо они могли бы сейчас разговаривать. Сейчас, когда они впервые смотрят друг другу в глаза, без страха, без насмешки, с доверием и дружелюбно. Как здорово, когда ты так смотришь и когда на тебя так смотрят.