С чистого листа (Нивен) - страница 35

мамой, потому что, конечно, все это было выдумкой, то есть означало, что я могу выдумать все, что мне захочется. Точно так же, как я могла сделать себя кем захочется, в том числе и девушкой с нормальными габаритами.

Я делаю песню погромче, и она словно оказывается у меня внутри и бежит по жилам, как кровь. Как бы я сегодня ни злилась, не припоминаю никакой тревожности. Никакого учащенного сердцебиения, никакого нервного бросания в пот. Столовая не вертелась вокруг меня. Я не чувствовала, что голову словно сдавили две огромные руки. Легкие дышали нормально, ровно, сами по себе, без постороннего вмешательства.

Заявление на кастинг в группу «Девчата» лежит рядом со мной. В пункте «Какой чертой или полезным качеством вы обладаете и можете ли привнести в наш коллектив то, что мы, вероятно, не найдем у других кандидаток?» я написала: «Я крупная, бросаюсь в глаза и могу танцевать, словно ветер». В бланке заявления нет вопроса, сколько я вешу.

Я гляжу, как Джордж атакует одеяло, и думаю: «Да. Теперь все хорошо. Это я. Ничто никогда не вернется в прежнее спокойное и уравновешенное состояние, но я к этому привыкаю. Возможно, в конце концов, мне удастся зажить нормальной жизнью».

Джек

Я долго сижу у компьютера, пытаясь сообразить, что же мне сказать. Школьные письменные задания и сочинения у меня прокатывают, но я не писатель. До этого самого момента я как-то не очень заморачивался по этому поводу.

Тут штука вот в чем. Несмотря на все их недостатки, мои родители – хорошие, добрые люди. Ну, мама больше, чем папа. И они учили меня и моих братьев тоже быть хорошими и добрыми людьми, и хотя мы далеко не всегда ведем себя должным образом, это все-таки заложено в нас, в меня. По крайней мере мне не хочется, чтобы ни в чем не повинную девчонку позорили и унижали из-за моих дружков-придурков.

А если они сотворят с ней что похуже, чем эти идиотские родео?

А если они полезут к ней целоваться?

А если они полезут ее лапать?

Я прокручиваю в голове все сценарии один другого хуже, и все они заканчиваются тем, что эта девчонка станет рыдать день и ночь.

Я кладу голову на стол. Мне и самому хочется от души разреветься.

Наконец я вроде бы принимаю решение:

К черту все.

Поднимаю голову и начинаю писать.


Я не гад, но собираюсь совершить нечто гадкое. И ты меня возненавидишь, и кое-кто еще меня возненавидит, но я все равно это сделаю, чтобы защитить тебя, да и себя тоже…

На следующий день

Либби

Айрис Энгельбрехт решает идти в столовую вместе со мной. По какой-то причине – возможно, из-за схожей комплекции – она идет в пяти шагах позади меня.