Влад брел к машине, пытаясь сообразить, сколько времени ушло на тупое, однообразное, доведенное до автоматизма движение руки с судорожно зажатой ручкой. Сколько он подписал бумаг? И сколько из них хотя бы просмотрел, читать-то он бросил на третьем десятке листков. Как раз когда осознал с глухим отчаянием: его срочно гнали сюда всего лишь потому, что учредители пожелали что-то там поменять в своем драгоценном составе. Но почему так спешно? Хотя кто задаст им этот вопрос? Уж точно не наемный директор, принятый в дело по протекции Иудушки и знающий глубоко внутри, для себя самого: он заменим. Очень даже заменим! И еще он прекрасно помнит, что это такое: остаться без работы при двух непогашенных кредитах, да еще и в ярме ипотеки.
Тусклое небо не создавало света, оно лишь колеровало сумрак в самый мерзкий его тон и заодно проявляло сполна мельчайшую взвесь помоечного тумана, плотно облепляющего окрестности. Будто старомодная вата-утеплитель, туман забивал все щели. Дышать неразбавленной, застоявшейся свалкой было едва посильно. Пришлось открыть рот и глотать гадость, хотя бы так обманывая чуткость носа и - вот нелепость для задушенного смогом горожанина - мечтая о насморке.
Машина смутно обозначилась впереди. Приветливо мигнула рыжими подфарниками, ободряя хозяина и обещая посильную ей, пусть и весьма бюджетную, защиту от вони. Конечно, нет ионизатора, о котором как-то раз вдохновенно вещал Костик. И нештатного для этой модели, ценимого тем же Костиком угольного салонного фильтра тоже нет. Впрочем, рассуждая в день рождения дочурки о том, как надлежит перевозить младенцев в условиях городской "мертвой" пробки, да еще и по туннелю, приятель был в ударе и щедро обогащал кругозор гостей сведениями об экзотических путях обретения комфорта. Например, о воздухе хвойного леса, сжатом и помещенном в баллон, совсем как у аквалангистов, и еще о каких-то очередных нано-технологиях, то ли особо полезных, то ли потенциально вредных...
В памяти не осталось ничего определенного. Только горьковатый, как у этой свалки, осадок неизбежной зависти. Костик умеет говорить легко, словно и не надо подбирать слова, чтобы они вставали одно к одному, как на параде. Костик при этом искренне, доверительно улыбается, дозировано и уместно смотрит в глаза собеседнику. Иногда он замолкает, подбирая слово - и пауза не кажется затянутой, нелепой. Попытки оттренировать такую же модель ведения беседы, увы, не дали нужного результата...
За спиной чавкнула грязь, кто-то сдавленно выругался. В первое мгновение Влад подумал о нотариусе: вот кто сегодня тоже уработался вдрызг, если разобраться. Но голос даже в едва слышном бормотании почудился совершенно иным. Второй мыслью, конечно, шли скопом все враги рода водительского: продавцы полосатых палочек, парковщики и прочие вахтеры-привратники. Как мздоимца ни назови, а кошелек на всех один. Влад сокрушенно вздохнул, принимая напасть как логичное продолжение гнусного трудового дня, не желающего завершаться и после заката... Он обернулся, заранее готовя простоватую улыбку, совершенно бесполезную в полумраке этого глухого местечка.