— Убью, паскуда!!! — невменяемый Алик вскочил, за грудки поднял Дениса, затряс.
Вскочил и Казарян, растащил их, раскидал по местам. Отдышавшись, сказал спокойно:
— Ладно, Денис, успокойся. Может, ты и вправду никого лично не убивал.
— Не убивал я, не убивал я! — как за соломинку схватился Денис за последние казаряновские слова, глядя на Казаряна, как на звезду надежды.
— Тогда ответь мне на один вопрос. Миня Мосин с этим делом связан?
— Да что вы! — освобожденно позволил себе легкомысленное восклицание Денис. — Разве может допустить Михаил Самойлович связь с чем-то противозаконным?
— А связь с тобой? — мрачно возразил ему Алик.
Денис покосился на него, но отвечать продолжал Казаряну:
— Михаил Самойлович — человек искусства, и ничто, кроме искусства, его не интересует.
— Не искусства, а произведений искусства, — уточнил Казарян.
— Что? — не понял Денис.
— Миня Мосин — человек, любящий не искусство, а произведения искусства. Коллекционер.
— Ну, я и говорю! — не видел разницы Денис. — Знаток! Знаете, какая у него коллекция?
— Знаем, — утвердительно ответил Казарян. — Только ты-то какое имеешь отношение к искусству?
— Я-то? Я-то никакого. Я просто помогал Михаилу Самойловичу.
— В чем?
— Ну, Михаил Самойлович интересовался, где и что из картин продается, какие новые вещи из старых вдруг всплыли, через меня просили его проконсультировать, как эксперта, какую ценность имеет то или иное произведение искусства.
— Кто просил? Кто они?
— В основном, один Глеб Дмитриевич. Были, конечно, другие скоробогатеи, но они, обычно, разок картину покажут, и все. А Глеб Дмитриевич — постоянный. Тоже, видимо, коллекционер, но в живописи, понятно, разбирался не как Михаил Самойлович. Вот и советовались.
— Кто такой Глеб Дмитриевич?
— Глеб Дмитриевич и Глеб Дмитриевич. Больше я ничего не знаю.
— Как же ты с ним познакомился?
— Меня с ним Покатый на работе свел.
— На какой еще работе?
— Да в баре у меня. Он мне и говорит, Глеб Дмитриевич, значит, — ты, Денис, Мосина знаешь. Устрой мне его постоянные консультации.
— И ты, влюбленный в искусство, бескорыстно все устроил.
— Почему бескорыстно? Я для него дело делал, он — платил.
— И сколько же твоя любовь к искусству стоит?
— Он мне платил по сотне за сеанс.
— А сколько он Мине платил?
— Вот этого я не знаю. Они между собой договаривались.
— Где живет твой Глеб Дмитриевич?
— Я не знаю.
— Как это не знаешь? А картины где он показывал?
— На какой-то даче в Кратове. Что не его эта дача — сразу видно. Запущенная, нетопленная. Если хотите, я могу показать.
— Связывался как с ним?