Я с такой силой сжимаю в кулаке бумаги, что они хрустят. Разве это справедливо? Пусть речь идёт всего об одной игре, но разве я имею право плевать на то, ради чего мои родители столько трудились и стольким пожертвовали?
И потом, это же бейсбол! Бейсбол – это моя жизнь, мой выбор. О чём мы вообще спорим?
– Райан… – голос отца прерывается, он проводит рукой по лицу. – Райан… прости меня. Прости за то, что кричал на тебя, – он снова замолкает. – Это всё… проблемы на работе… проблемы с твоей матерью…
Мы с отцом никогда не ссорились. Наверное, это странно. Я знаю кучу парней, у которых большие сложности с отцами. Но только не у меня. Отец никогда не требовал, чтобы я был дома к определённому времени. Он считает, что у меня достаточно ответственности, чтобы самостоятельно решить, какие неприятности я хочу получить на свою задницу, и достаточно ума, чтобы найти выход из положения. С бейсболом он поддерживал меня на каждом шагу. Делал гораздо больше, чем другие родители. Он заботился обо мне и подстраховывал всю жизнь. И теперь… теперь он опять заботится обо мне.
Я несколько раз киваю, прежде чем заговорить, будто соглашаюсь с чем-то, сам не знаю, с чем. С чем угодно, лишь бы прекратить эту ссору.
– Да ладно. Это моя вина, – я сминаю бумаги в руке. – Ты прав. Это… – я поднимаю скомканные листы, – это пустяки. Ерунда какая-то.
Отец натянуто улыбается.
– Вот именно. А теперь иди расскажи маме. Она будет в восторге.
Я встаю, чтобы выйти, и стараюсь не обращать внимания на странную пустоту в груди.
– Райан, – говорит отец.
Стоя у двери, я оборачиваюсь к нему.
– Будь так добр, не рассказывай маме о финале конкурса. Она в последнее время вся на нервах.
– Конечно.
Какой смысл ей рассказывать? Мама всегда догадывается, когда я лукавлю, а я не хочу убедиться в том, что сказал отцу неправду.
На часах девять сорок пять, а Исайя приходит с работы в десять. У меня уже онемел палец, прижатый к кнопке быстрого набора номера. Солнце наконец-то село, в комнате темно. Я так и не вылезла из постели. Скотт ко мне не заходил. Как и Эллисон. Никто не пилил меня за школу, за скандал с Эллисон и даже не позвал ужинать.
Я дважды влипла. Теперь Скотт отправит маму в тюрьму. Наверное, он уже звонил в полицию. Знаете, что самое смешное в этом кошмаре? То, что я старалась. Я старалась – и облажалась. Представляете?
В десять я позвоню Исайе и попрошу его приехать за мной. Мы уедем к океану. Сбежим. Жаль, что я не смогу уговорить маму уехать с нами. Мы с Исайей могли бы забрать её до того, как это сделают копы.