Чтобы экономить время, Бану с первых же дней дома завела правило носить под платьем штаны от формы Храма Даг: во-первых, не знаешь, когда придется влезть на коня, поэтому лучше быть готовой всегда, а во-вторых, весной так теплее. Так что в то время как Серт занимался лошадьми, Бансабира взяла у конюшего седельную сумку и пыталась пристроить в ней пачку бумаг, чтобы те не слишком помялись. В конце концов, понадеявшись на удачу, тану велела ехать.
Пока они ехали, Бану успела обсудить с Сертом ряд важных вопросов – не то чтобы они касались его лично, но все-таки были моменты, в которых не грех было и посоветоваться. Когда обсуждение иссякло и командир попытался отчитаться о вверенных ему поручениях, Бану предостерегающе взмахнула ладонью:
– Только давай без докладов. Ты же прекрасно понимаешь, что, если бы я хотела болтать исключительно о работе всю дорогу, я бы позвала какого-нибудь Гобрия, или Одхана, или даже Дана, хотя он в последнее время постоянно пытается копировать тебя.
Серт изумленно хмыкнул:
– И как, получается?
Бану хмыкнула в ответ:
– Ни капельки. Он совсем из другого теста. Только ему не говори.
– А то.
За бессмысленными разговорами скоротали остаток пути. Однако когда путники натянули поводья и служащий, перекрывая рабочий гвалт, крикнул: «Дорогу! Тану Яввуз!» – Бансабира тихонечко удивилась. Что здесь, спрашивается, забыли Маатхас, Гистасп и Русса? Еще и все трое разом!
Бану и Серт спешились, препоручили коней. С Тархи дул сильный ветер. Он трепал волосы танши так, что несколько прядок, выбившихся из косы за время поездки, теперь вились в воздухе, как дымок, а платье и плащ, надувшиеся как парус траурного галеона, издавали характерные звуки глухих хлопков. Решительным шагом Бану направилась в сторону судов – на ходу, находящихся в ремонте, строящихся, боевых, транспортных, рыболовецких, – как бы между прочим приветственно кивая трем собравшимся мужчинам.
Маатхас, увидев ее, замолчал на полуслове, забыв, что до этого говорил, и еще долго, не роняя ни звука, напряженно наблюдал за таншей.
Верфь гудела от работы. Скрип, скрежет, удары молотков, грохот сбрасываемых материалов, команды старпомов и отборная ругань доносились со всех сторон. Навстречу Бану, вытирая то ли мокрые, то ли грязные руки прямо об одежду, торопился какой-то мужчина на вид одних лет с Гобрием. Подоспев, он «мазнул» запястьем по лбу, приминая на сторону мокрый от пота чуб, и коротко кивнул:
– Тану Яввуз.
– Ты здесь старший корабел?
Мужчина дернул головой:
– Нет, но за ним послали.
– А ты кто?