— Я понимаю, вами движут благие намерения. Вы хотите спасти девочку. Но пока вы работаете под моим началом, вы будете использовать в работе только те методы, которые приемлемы для меня. Это понятно?
— Так точно, — глядя мимо нее, повторил Круглов.
— То, что сейчас произошло… для меня неприемлемо категорически. Я считаю такие методы — а — вредящими делу, б — в принципе недопустимыми при общении с подозреваемыми и обвиняемыми. Если такое повторится еще раз — наша с вами совместная работа закончится. И никакие Руслан Султанычи вам не помогут. Это понятно?
— Так точно, — как робот произнес в очередной раз Круглов.
Но Рогозина не сомневалась — именно из-за демонстративной реакции подчиненного, — что тот ее услышал.
Обстановку немного разрядило появление Ромашина. Пожилой патологоанатом, поняв, что еще шаг, и он встрянет в неприятный разговор, попытался было отойти, но Рогозина повернулась к нему с вопросом:
— Что у вас, Петр Сергеевич?
— Для следственного эксперимента все готово, Галина Николаевна, — ответил он.
— Отлично. Ждите нас в морге.
— Хорошо.
Он развернулся и пошел обратно по коридору, держа руки в карманах белого халата.
Круглов был красен как рак — другой мужик увидел, как баба его отчитывает!
Но баба не собиралась оставлять свою жертву в покое.
— Николай Петрович, я надеюсь, между нами не осталось недоговоренностей?
Он стиснул зубы.
— Да нет. Все предельно ясно.
Они отвернулись друг от друга, и каждый на предельной скорости зашагал в свой конец коридора.
ФЭС. Морг.
>«Гражданин Овечкин, возьмите скальпель…»
На операционном столе тихо и мирно, словно в мясницкой, возлежала свиная туша. Заслуженный патологоанатом перебирал инструменты, компьютерный гений заряжал камеру.
Оба оглянулись, когда в помещение вошла Рогозина.
— Все готово? — спросила она.
— Да, — ответил Тихонов, ловя ее в объектив.
— Иван!
Он примирительно поднял руки вместе с камерой.
Послышались шаги, и в морге появились двое — Овечкин в наручниках и сопровождающий милиционер.
— Снимите с него наручники, — распорядилась Галина Николаевна.
Милиционер, выполняя ее приказание, с любопытством смотрел не на Овечкина, а на свинью.
— Подойдите сюда.
Овечкин послушно приблизился к столу. Он был настолько напуган и заинтригован, что даже не отреагировал на появление Круглова. Впрочем, и майор вел себя непривычно скромно — тихонько устроился в углу, никак не обозначая свое присутствие.
— Иван, снимаешь? — негромко поинтересовалась Рогозина.
— Так точно, — в тон ей отрапортовал Тихонов.
— Гражданин Овечкин, — уже громче проговорила она, — возьмите скальпель.