Из дома доносился хмельной шум, сквозь щели ставен пробивался желтоватый свет «молнии». Чей-то заплетающийся голос твердил:
— К-кум Митрич! Кум М-митрич!..
Талахадзе прижался ухом к ставне.
— Кум М-митри-и-ч! Как наш комендант выразился? Как он на совещании го-в-в-вари-л-л?
Другой силился запеть:
— Мы пук, м-мы пук, мы пук… М-мы пук цветов с-сорвали!
Взвизгнул веселый женский плач:
— Ой, Митрич, и рука же ваша… Ребрышки пожалейте мои, Митрич!
— Кум! Кум Митрич! Т-ты рук-ково-дитель. Разъясни, как он о партизанах выр-разился.
— Господа, — сказал бархатный голос, — мы теперь веселимся… Н-но…
Голос волостного старшины зазвучал властно, все смолкли.
— Но, господа старосты, как только поспеет рожь, одно слово — страда! Помните наказ коменданта: «Все для Германии!»
— Всё!
— Страда!
— Ни-ни-к-кому, ни з-зерна, кум!
— А про бандитов господин комендант так выразился: «Немецкое командование твердо решило…»
— Твердо! — повторил первый голос.
— «…покончить с партизанами до начала августа».
Оставив Коршка с дедом, Талахадзе и Баранников обошли дом и постучали в калитку. В доме погасили свет. Всё стихло.
— Кто стучит? — послышался из-за двери женский голос.
— Хомутовская полиция, откройте! С пакетом от коменданта, — сказал спокойным тоном Талахадзе, держа автомат под мышкой.
Дверь открыла молодая женщина. В ту же секунду из-за ее спины раздался выстрел…
Пуля сорвала с Талахадзе фуражку.
Не целясь, Талахадзе нажал на спусковой крючок и послал в темные сени сноп выстрелов, Баранников бросил туда же гранату. За домом захлопали выстрелы.
Через несколько минут старшины и двух старост уже не существовало. Третий староста выскочил в окно и скрылся в кукурузе. Талахадзе увел свою группу по направлению к волостному центру Сальное.
На другой день хомутовский комендант допросил прибежавшего к нему из Доброго Поля старосту и арестовал его. В сопровождении нескольких офицеров он выехал на расследование происшествия.
Не доезжая Сального, его машина остановилась: всю дорогу заняло стадо коров. Гудя сигналом, машина напирала на них, но вдруг под машиной вздыбилась земля… Полетели стекла, в лицо коменданту плюхнулся кусок теплой говядины.
Оглушенный комендант несколько минут ничего не соображал. Придя в себя, он протер забрызганные кровью очки и увидел впереди себя воронку. Возле нее валялись четыре коровьи туши.
Бросив автомобиль, комендант со своими офицерами побежал назад, в Хомутовку. Убежденный в том, что арестованный им староста — агент-наводчик, он приказал повесить его.
Пятому старосте, как потом узнала наша разведка, посчастливилось отсидеться в огуречной бочке, но жил он всё же недолго, Узнав о судьбе своего коллеги в Хомутовке, он удавился поясным ремнем на чердаке собственной хаты.