– Через неделю я вернусь.
– Это я уже понял. Кроме того, я уже не буду работать здесь, когда ты приедешь.
Наступила короткая пауза, потом Колльберг сказал:
– Какие, собственно, дела у тебя в Мутале?
– Я еду из-за этого старика…
– Какого старика?
– Который торговал макулатурой и металлоломом. Вчера ночью он сгорел, ты еще не…
– Знаю, я прочел об этом в газетах. Ну, и зачем же тебе туда ехать?
– Ну, поеду посмотрю, что и как.
– У них что же, такие пустые головы, что они самостоятельно не могут разобраться даже с простым пожаром?
– Этого я не знаю, они просто попросили…
– Послушай, – оборвал его Колльберг. – Рассказывай об этом своей жене, может, она и клюнет на эту удочку, но я – нет. Я случайно слишком хорошо знаю, о чем попросили и кого попросили. Кто теперь шеф криминальной полиции в Мутале, а?
– Ольберг, но…
– Вот именно. И кроме того, мне случайно известно, что на следующей неделе ты берешь пять дней отпуска. Значит, ты едешь в Муталу, чтобы иметь возможность посидеть с Ольбергом в городской гостинице и выпить. Что скажешь?
– Это тоже, но…
– В таком случае, хорошо развлекайся, – любезно сказал Колльберг. – И будь осторожен.
– Спасибо.
Мартин Бек повесил трубку, и мужчина, стоящий за ним, полез в кабину, грубо толкнув его. Он пожал плечами и пошел в зал ожидания.
Колльберг отчасти был прав, что в принципе не играло никакой роли, но, тем не менее, Мартин Бек разозлился, что тот так быстро и легко раскусил его. Он и Колльберг познакомились с Ольбергом при расследовании одного убийства три года назад. Это было трудное дело, оно тянулось очень долго, и за это время они крепко подружились. Но вообще-то Ольберг нехотя обращался за помощью в главное управление, и, кроме того, ему никогда не пришло бы в голову уделять такому делу больше половины одного рабочего дня.
Судя по вокзальным часам, оба телефонных разговора длились ровно четыре минуты, так что до отъезда оставалось еще четверть часа. В зале ожидания, как всегда, было полным-полно народу, множество самых разных людей.
Он стоял там с чемоданом в руке, высокий мужчина с худощавым лицом, высоким лбом и упрямым подбородком, и ему было во всех отношениях неприятно. Бóльшая часть людей, которые на него смотрели, думали, что это какой-то неотесанный провинциал, которого только что захватил водоворот жизни столичного города.
– Ну так как, приятель? – услышал он хрипловатый голос.
Мартин Бек обернулся и посмотрел на человека, который к нему обратился. Это была девочка лет четырнадцати с растрепанными светлыми волосами, в коротеньком батистовом платьице. Она была босая и очень грязная, примерно такого же возраста, как его собственная дочь, и такая же развитая. В правой руке она держала полоску из четырех фотографий, которую сунула ему под самый нос.