Поглощенный своими мыслями, Пий даже не заметил, что сильнее и сильнее сжимал в ладони розу, до тех пор, пока острые шипы царицы цветов не вонзились ему в ладонь. Это отвлекло от раздумий, но решение уже было принято, – Пий II вознамерился лично возглавить крестовый поход, к проведению которого призывал с первого дня своего восшествия на святой престол.
Венгрия, Буда
Его пребывание в опостылевшей Венгрии подходило к концу. Николаус Модрусса так и не сумел стать своим при венгерском дворе, а король все чаще проявлял почти незавуалированное недовольство его присутствием. Пора было уезжать. Формально Модрусса все еще занимал должность папского посланника, но редко бывал во дворце и уже подготовил дела для передачи своему преемнику.
Легат всегда старался избегать тайных встреч и переписки, а последнее время – особенно. Он понимал, как много вокруг шпионов его величества, догадывался, что каждый его шаг известен королю. Присутствие соглядатаев стало особенно заметно после сомнительной истории с валашским князем. Дело Дракулы предпочли замять, оставить все, как есть – князя в темнице, папские деньги в казне Матьяша, но молва не утихала. Король был неспокоен, чувствуя шаткость своей позиции, продолжал рассказывать нелепые истории о зверствах вассала, двор, чутко реагировавший на настроение монарха, поддержал его начинание, соревнуясь в выдумывании похождений «великого изверга», как теперь именовали Дракулу, особенно стараясь, когда Буду посещали иностранцы. Модрусса не сомневался, что он, как участник этой неблаговидной истории, попал в «черный список» короля и старался держаться так, чтобы постоянно демонстрировать свою лояльность. Записка, тайно переданная легату накануне его отъезда из королевства, настораживала, заставляя задуматься о провокации. Правильнее всего было сжечь клочок бумаги и навсегда забыть о нем, однако Модрусса чувствовал, что должен переговорить с автором записки. Здравый смысл и осторожность оказались отброшены в сторону, а сердце одержало верх над холодным рассудком. Епископ Далмации был опытным дипломатом, цинично смотревшим на мир и давно переставшим верить в человеческие добродетели, но все же пошел на эту встречу.
Затеряться в шумной круговерти, утратить индивидуальность, стать песчинкой в пустыне… Перестав быть собой, можно обрести безопасность, но стоит ли ради нее платить столь высокую цену? Об этом думал Модрусса, протискиваясь сквозь толпу собравшихся на площади после завершения воскресной службы горожан и направляясь к одной из купеческих лавок, в которой и была назначена тайная встреча.