Тут только до Вали начал доходить смысл происходящего. Вот оно что. Вот в чем дело. Стало быть, Галка не зря пялилась на нее сегодня утром в раздевалке. Доносчица несчастная, настучала маменьке, а та и рада стараться: открыла глаза хозяину.
Валя ощутила, как ее переполняют гнев и обида. Да как они смеют с ней так? О каких коварных планах толкуют? Если и имелись у нее планы, то разве что родить ребеночка, самостоятельно поставить его на ноги, и ничего ей было ни от кого не нужно! Ничего! Нет, она этого так не оставит. Пойдет к этой скотине, Муртазу, и будет скандалить. Пусть даст ей доработать еще два месяца, ей сейчас шесть сотен баксов вовсе не лишние.
Валя, схватив со стола книжку, сделала шаг к двери, и тут внезапно пол под ее ногами качнулся куда-то вбок. Едва не потеряв равновесие, она крепко ухватилась за спинку стоящего рядом стула. Перед глазами все плыло и двоилось, казалось, за столом сидят разом две Лидии Александровны, и обе смотрят на нее с брезгливым испугом. Ей стало тоскливо и как-то пусто — будто все внутренности выпотрошили. А еще Валя вдруг отчетливо поняла, что смертельно устала. Так устала, что хоть в голос вой. Легла бы прямо сейчас, здесь, на пол и лежала, не вставая.
— Иди себе, — как из ваты донесся до нее голос секретарши.
Осторожно, точно ступая по льду, Валя вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Никуда она не пойдет. Эта сука права — в Москве она никто, и каждый волен сделать с ней все, что захочет. Да и сил спорить с кем бы то ни было у нее нет, хватило бы мочи добрести до отдела, проститься с девчонками.
При виде понуро бредущей Вали Зоя Васильевна схватилась за сердце:
— Господи Боже, что стряслось? Неприятности?
— Да еще какие. — Валя криво усмехнулась непослушными, онемевшими губами. — Меня уволили.
— Нашла, чем шутить! — возмутилась Лада.
— Я не шучу. — Валя начала медленно развязывать фартук.
— Постой, погоди, — засуетилась, захлопотала вокруг нее Зоя Васильевна, — ты толком скажи. За что увольняют-то?
— За то самое. — Валя похлопала себя ладошкой по пузу и добавила со злой иронией: — Спать, стало быть, с хозяйским сынком можно, а вот беременеть от него ни-ни.
— Обожди, я к ним схожу. — Зоя Васильевна рванулась было к выходу, но Верка цепко ухватила ее за руку.
— Куда? Станут они вас слушать! Вопрос решенный. Только с сердцем себе снова навредите. — Она обернулась к молчаливо стоящей в сторонке Вале. — У тебя с деньгами-то как? А то, может, одолжить?
— Не надо, обойдусь.
— Как знаешь. Ты, вот что, Валюха, завтра же бери билет и езжай до дому: на тебя глядеть больно — физиономия, точно мелом намазюканная. К матери поезжай, мать, она всегда все поймет, разберется, что к чему. Поняла?