Открылись сверкающие чистотой и особой присущей таким заведениям ухоженностью двери ресторана. Друзья вошли и сразу же оказались в уютном зале, заполненном неназойливым мягким светом.
— Здравствуйте! — впечатление от приветствия официанта было таким, словно он ждал их всю жизнь, ждал, как самых дорогих гостей. Его лицо выражало самое искреннее желание угодить. — Где хотите расположиться, уважаемые?
Солдатиков посмотрел по сторонам и неопределенно махнул рукой…
— Там, где спокойнее…
— Все сделаем, уважаемые! — официант явно чувствовал, что в ресторане оказались люди не простые.
Виктор и Андрей направились к большому прямоугольному столу, с одной стороны которого стояли обычные, но мягкие стулья, с другой — уютный диван, полукругом охватывавший стол.
— Ну что, садимся на диван, я думаю? — почти утвердительно спросил Виктор и, не дожидаясь ответа, расположился на уютном сиденье. Андрей не стал долго раздумывать и сел напротив Солдатикова.
К ним снова подошел официант и принес меню — огромную и тяжелую даже на вид кожаную папку.
Солдатиков раскрыл ее с видом знатока, которым так гордятся все постоянные посетители. Андрей взял свой экземпляр меню и тоже углубился в чтение.
— Так, я предлагаю начать с традиционных русских закусок, — Виктор уже пролистал несколько страниц меню.
— Не возражаю, — ответил Андрей. И добавил: — Предлагаю сначала заказать графинчик. Граммов триста. Холодненький. А под него — селедочку с картошечкой.
Виктор поддержал друга:
— Разумно. Достойный выбор. Селедочка с картошечкой и под водочку давно уже стала в России фундаментальной ценностью. Превратилась в своего рода закон общественного бытия. И если кто-то попробует его игнорировать, то ни одно государство долго не проживет. Представь, что вдруг власть решила навредить сама себе и на какое-то время изымает из этой великолепной и на редкость гармоничной формулы хотя бы один элемент? Представил?
Андрей притворно нахмурился. Но глаза были веселыми:
— Тут и представлять нечего…
— Это ты правильно заметил. Вот тогда и вспыхивает беспощадный русский бунт. Это все русские цари понимали. И даже генсеки…
— Только последний генеральный секретарь, похоже, не любил такую закуску, — Андрей намеренно подводил товарища к выводам о правлении Михаила Сергеевича Горбачева.
— Потому и его не любили. И у власти он не удержался. Все просто — ни хлеба, ни зрелищ… Ни селедочки с картошечкой, ни водочки. Одни очереди и песни о непонятной игре под названием перестройка. Да он и власть не любил, не понимал ее… А она — девушка капризная. Бросила его моментально.