— А Никифор где? — спросил Александр. Почему-то ему казалось, что если он снова увидит Чубарова, то ему сразу станет легче.
— Никифор? — Доктор нахмурился. — Это кто такой?
— Ну, тот солдат, что меня спас!
— Не знаю, голубчик, не знаю… Тут каждый день их знаете сколько проходит? Не могу же я запомнить каждого!
«К стыду своему, я не ведаю и по сей день, что стало дальше с моим спасителем. Погиб ли он на фронте, вернулся ли домой невредимым, стал ли жертвой войны следующей, гораздо более чудовищной и бесчеловечной, когда брат идет на брата? Или, может быть, жив и поныне? Скорее всего, об этом мне не узнать уже никогда.
Но маменька моя еще долго ставила в церкви свечу „за здравие раба Божьего Никифора“».
Все-таки странное дело — каждый, кому довелось оказаться на войне, мечтает о том, чтобы вернуться домой живым, чтобы поскорее забыть ее как страшный сон и начать все заново… А потом вспоминает долгие годы, словно только тогда и жил по-настоящему.
Может быть, потому, что на войне, в состоянии постоянной опасности, когда каждый день — как последний, возникают особые узы между людьми. Они крепче родственных и дружеских, ведь в момент риска, на грани смерти боевой товарищ становится ближе, чем кто-либо.
И война постепенно превращается в самое яркое воспоминание на всю оставшуюся жизнь, подергивается романтическим флером…
Максим вспомнил, как недели две назад Леха пригласил его на свой день рождения. Идти ужасно не хотелось — он прекрасно знал, что представляют собой эти посиделки в дорогом ресторане, когда почти все гости — «нужные» люди. Контингент Лехиных знакомых он знал довольно хорошо… Сначала будут говорить длинные тосты, поздравлять именинника, вручать подарки, шуршащие праздничной упаковкой из дорогих магазинов, многозначительно переглядываться между собой и «выходить покурить» со словами: «Тут возникла такая тема… Перетереть по уму надо бы». Решают, надо понимать, свои вопросы с «откатами», «наездами» и «заморочками». Потом напьются, начнут бить посуду и горланить песни под караоке, кто-то непременно уснет прямо за столом, уткнувшись лицом в салат. Часам к двум гости разъедутся по домам отсыпаться, и только самые стойкие закончат вечер в какой-нибудь VIP-сауне с девочками нетяжелого поведения.
Максим уже придумывал какой-нибудь повод, чтобы отказаться, но Леха позвонил сам.
— Ты, Ромен Роллан, часам к восьми подгребай, — весело сказал он, — ресторан «Новый свет», схему проезда я тебе по Инету скинул уже. И не вздумай всякую хрень покупать, подарок типа… У меня и так этим говном вся квартира заставлена!