- Капитан, вы и ваши люди остаетесь на улице, - низкий, тягучий голос зашелестел в пустоте храма, словно летучая мышь, и сердце Оливии испугано дрогнуло. - Здесь, вместе со мной, будут находиться только мои воины.
- Как прикажете, Ваше Высочество.
- Леди Эйлин, не бойтесь. Обещаю, что каменное чудище вас не съест, - возглас герцога снова нарушил тишину в храме, и Ли с удивлением обнаружила нерешительно мнущуюся на входе в пасть изящную женскую фигуру.
- Касс, неужто так обязательно было привозить меня в это жуткое место? - девушка вытянула вперед дрожащую ладонь, и герцог услужливо положил ее на свою согнутую в локте руку.
- Эйлин, это древняя традиция рода, - пара медленно прошествовала мимо затаившейся за колонной Оливии. - Как ни прискорбно вам сообщать, но без этой процедуры я не могу взять вас в жены.
- А это не страшно? - девушка схватилась второй рукой за локоть герцога, прижимаясь к нему всем телом, и Оливию передернуло от омерзения. Неужели этой незнакомке нравится такая тесная близость с мерзкой тварью? Хотя если Ли не подвел слух, то эта дурочка еще и замуж за него собралась.
- Нет, дорогая, это не страшно. Все, что вам нужно сделать - это просто постоять рядом со мной несколько минут, - герцог остановился у горла дракона и развернул благородную шейну к себе лицом.
- О, Кассэль, рядом с вами я готова стоять хоть всю оставшуюся жизнь, - приторно-медовые интонации сладкой патокой разлились в красноватом полумраке.
Оливия гадливо скривилась, а затем осторожно выглянула из укрытия, пытаясь понять, что эти двое будут делать дальше.
Мужчина стоял на том самом месте, где охотницу вчера настиг драконий огонь. Ли, зло усмехнувшись, мысленно пожелала, чтобы каменное чудовище харкнуло огненной струей, превратив ненавистного оллинга в обугленную черную головешку, и ей не пришлось марать об него свои руки, но вместо этого дальше стало происходить что-то странное.
Герцог, запрокинув голову, подался вперед, и от мерцающего рдяными всполохами драконьего язычка вязко отделилась огненная капля. Она ненадолго зависла в воздухе, а затем, словно выделившаяся слюна, мягко шлепнулась в раскрытую ладонь оллинга. Капля обернулась тонким языком пламени и, ярко вспыхнув, осветила суровое лицо герцога пурпурными отблесками. Мужчина осторожно взял за руку пришедшую с ним девушку, заворожено следившую за происходящим, и вложил в ее ладонь слегка подрагивающий, словно живой, огненный лепесток. Он волнообразно колыхнулся, как свеча на ветру, а затем мгновенно погас, будто внезапно ворвавшийся в помещение сквозняк решил загасить его, посчитав, что он своим светом попирает священный полумрак храма. Тяжелый мужской вздох нарушил густую тишину.