И показал что-то хозяину. Тот нагнул голову, вчитался, пожал плечами?..
— Так сказал Радковский.
Екатерина Дмитриевна сгорала от любопытства, но муж ей бумагу не передал.
— Это просто невероятно, — коротко резюмировал Сергей Владимирович и возвратил документ хозяину.
— Ну, не знаю, не знаю… Поскольку ничего из перечисленного коллеги не нашли, то не смогли алгеброй гармонию поверить… Пришлось поверить на слово.
Семен соединил листочки, постучал ими по столу и аккуратно собрал бумаги в единую стопку.
— Продолжать? — осведомился он. Как показалось Екатерине Дмитриевне, с некоторой издевкой.
— Конечно!
— Так вот. Дальше у нас идет четвертое замужество.
Семен сделал паузу и внимательно прочитал что-то в своем досье.
— Антисоциальный элемент, — сказал он без перехода. — Никогда нигде не работал. Игрок. Бега, рестораны, красивые женщины… Кстати, что примечательно: обычно его женщины содержали, а не он их…
— Значит, у тетушки водились деньги, — начал было гость, но хозяин совершенно бесцеремонно его перебил.
— Слушайте, ну какой же вы тугодум! Говорю вам, мои коллеги только и ждали, когда ваша тетушка ради этого красавчика в чулок полезет! Не удивлюсь, если он вообще на них работал… Виданное ли дело: авантюрист, тунеядец, игрок, безработный, и ни одной отсидки! Дело пахнет сотрудничеством… Так вот, ни копейки из вашей тетушки он не выжал. Ни единой!
И Семен с торжеством посмотрел на гостей.
— Говорю вам, перед вашей родственницей я просто снимаю шляпу! Она настолько ни разу не засветилась, что, в конце концов, с нее сняли наблюдение! Представляете? Более того: позволили вернуться на работу в Большой театр! Более того: в шестьдесят шестом выпустили с театром на гастроли в Париж!
— Фантастика! — пробормотал Сергей Владимирович.
— Ну, в общем, да… Хотя подозреваю, что не все так просто.
И хозяин задумчиво пожевал губами.
— Сотрудничество? — повторил Сергей Владимирович нейтральное корректное слово.
— Ни одной подписанной бумажки, — быстро ответил хозяин. — Возможно, такие бумаги хранятся отдельно… Не знаю. Но посудите сами: ваша тетушка сбежала за границу самым наглым и откровенным образом. Попросила политического убежища в капиталистической стране. Дала скандальное интервью четырем крупным парижским газетам. Выступила по телевидению с разоблачением социалистического строя. И что?
— Что? — спросил гость.
— А ничего! Ваш батюшка, царствие ему небесное, как работал по партийной линии, так и продолжал работать. Не сняли, не понизили, не посадили… И маменька ваша… если не ошибаюсь, директор Москниготорга? Да? Хорошая должность… Так вот, не потеряла ваша маменька своего хлебного места. Равно как и остальные родственники Евдокии Михайловны. Все остались при делах. Разве это нормально?