– Никого здесь не держали насильно, – спустя пару минут ответил Кавиан, когда Амае стало казаться, что ее волнение столь сильно, что она покрылась пятнами. – Это не тюрьма и не плод воспаленной фантазии.
– Буду иметь это в виду, когда ты снова заговоришь об обещаниях.
Выражение его лица вдруг стало угрожающим. Она вновь вспомнила, что одета лишь в мокрое белье и полотенце, а этот мужчина с легкостью воспользуется ее беспомощностью.
Но Кавиан ничего не делал.
– Тебя, возможно, сильно удивит, – вкрадчиво произнес он, – но ты единственная женщина, которая не умерла от счастья, оказавшись в моей постели.
– Люди лгут, особенно в страхе перед королем пустыни, которого даже воздух боится.
– Спроси себя, почему я так уверен, – подбадривал ее Кавиан.
Амая вовсе не собиралась этого делать: она знала несколько причин, по которым мужчина мог быть так уверен, и он уже дважды ей их продемонстрировал: полгода назад во дворце Бакри и сегодня в бассейне.
Неизвестно, что отразилось у нее на лице, но Кавиан самодовольно улыбнулся.
– Не надо гадать о том, чего я хочу, – спокойно заговорил Кавиан. – Я не буду увиливать, а скажу прямо, чего хочу, как хочу и когда. А ты это мне обеспечишь тем или иным способом. Все просто.
– О чем ты? Разве просто? – Не в состоянии сидеть спокойно, она вскочила. – Я не хочу быть здесь. Я хочу домой.
– Если ты так хочешь… – приветливо ответил Кавиан, и ее сердце замерло. Неужели он согласился? Так легко? Но улыбка шейха была совсем не ободряющей. Амаю одолевало жуткое беспокойство. – О каком доме ты говоришь?
«Я ненавижу его. Это чувство так глубоко во мне…»
– Ты можешь вернуть меня в Канаду, – бросила она. – Этого будет достаточно.
– Канада – не твой дом. – Кавиан спокойно продолжал беседу, лежа в шезлонге. Будто он не держал ее в ловушке, как огромный коварный кот, который мог играть ею, как захочет, наслаждаясь своей властью. – Ты родилась в Бакри. Ты жила здесь до восьми лет. Следующие десять лет вы с матерью скитались по всему свету. Куда бы она ни отправилась, ты была с ней. Дольше всего, почти пятнадцать месяцев, вы прожили на семейном винограднике в Мальборо, в Новой Зеландии. Ты говоришь об этом доме? Сожалею, но тот джентльмен, у которого вы останавливались, освободился от чар твоей матери и завел свою собственную семью.
Амая помнила звенящие утра поздней новозеландской зимы, ее прогулки по мягкой земле среди винограда с мужчиной, который обещал подарить счастье. Какое-то время так и было. Она помнила длинную горную цепь с покрытыми снегом вершинами, лениво протянувшуюся от их дома до Бленхейма и моря на востоке. Ей вспомнились своенравные овцы и любопытные барашки, бегущие прочь от любого движения в их сторону. Стройные ряды виноградников, уходящие к холмам Ричмондского парка. Но больше всего ей запомнились черные бархатные ночи, небо, усыпанное мириадами звезд. Волшебство.