Конечно, склеротические кровеносные сосуды головного мозга Анны Романовны нуждались в активной, но осторожной помощи. Это было в моей врачебной власти.
Йодистые препараты, внутривенные вливания глюкозы были применены своевременно, и постепенно Анна Романовна становилась бодрее. Была она старушкой любопытной. Нам приходилось подолгу беседовать и, конечно, я ее успокаивала, как могла.
В подобных случаях Михаил Юльевич обычно терял терпение. Вот и теперь он с шумом отодвинул ширму и подошел ко мне. Его вполне можно было принять за боксера тяжелого веса. Прервав психотерапевтическую беседу, он подхватил меня вместе со стулом. В один миг я оказалась за обеденным столом. С аппетитом ели винегрет, сардельки с картофелем, капусту провансаль, ржаной свежий хлеб. Михаил Юльевич, как всегда, был оживлен. «Ешь просто, доживешь до ста» — говорил он, улыбаясь широким ртом. Энергии у него было столько, что хоть отбавляй. Не досыпая ночей, он упорно занимался, стремясь закончить диссертацию и получить степень кандидата философских наук. Однако выводы на будущее он делал неожиданные и неприятные. «Эх, хорошо бы скорее получить ученую степень, да пожить вволю!» — как будто шутя говорил он. Но мне как-то не хотелось верить, что Михаил Юльевич стремится стать ученым ради сытой и удобной жизни. За едой он со смехом сообщил, что Ларка мечтает получить аттестат зрелости не иначе, как с привеском в виде золотой медали.
— И выйдет замуж за будущего ассистента нашего будущего профессора Турина Михаила Юльевича, — нарочито важно сказала Мария Семеновна. Загоревшиеся глаза ее выразили мечту. А может быть, это просто показалось?
— Я никогда не выйду замуж! — возмутилась Ларка. Она покраснела и, выскочив из-за стола, убежала за полинявшую ширму.
Разрушая баррикады книг и задевая мебель, мы подбежали к Ларке, уверяли ее, что это шутка. В черных глазах показались слезинки. Но обида скоро испарилась и снова вся семья была счастлива.
Всех нас, и даже бабушку, вполне можно было зачислить в разряд оптимистов. Тогда никто не замечал, что в комнате тесно, и все друг другу мешают словами или действием. Наоборот, это не казалось помехой. Трудились в поте лица. Жили своей и общей надеждой. Цель, труд на благо себе и другим — вот что наполняло веселым шумом жизнь моих знакомых.
И все же бывает так… Наши жизненные пути разошлись на целых десять лет. Здоровье Анны Романовны значительно улучшилось. О знакомом докторе, видимо, не было надобности вспомнить.
В предпраздничный день москвичи особенно оживлены. Теснота, сутолока в троллейбусе свидетельствуют о часе «пик», связанном с окончанием работы в учреждениях. Вот перед нашим троллейбусом перебежала дорогу женщина. Водитель мгновенно затормозил. Произошел толчок. Я налегла на широкую спину мужчины в черном пальто с бобровым воротником. В следующий момент широкая спина удостоила меня полным поворотом. На меня глянуло скуластое лицо Михаила Юльевича. Мы оба искренне обрадовались встрече. Михаил Юльевич пропустил меня вперед и мы вышли из троллейбуса и направились по Кузнецкому мосту вверх. Я вспомнила прошедшие времена.