— А как именно он выглядел?
Доктор Гауэрвайн так громко вздохнул, что даже в коридоре было слышно.
— Большой саквояж, коричневая кожа с красной строчкой, латунная застёжка, на ней выгравированы инициалы. Подкладка из атласа, в красную клетку.
— Вот зануда, — проворчала Сирин. — Тебе не кажется, что просто слов «коричневый саквояж» было бы достаточно?
— Тсс!
— Можете сказать, что внутри? — спросила мама Майло.
— Это все чёртова история! — взорвался доктор Гауэрвайн. — Так и знал, что нужно было помалкивать! Так и знал! Но эта мегера убедила меня, что нужно рассказать какую-нибудь историю, чтобы утешить девчонку, которая… голову из-за парня потеряла, а ничего другого на ум не пришло. Нужно было помалкивать!
— Доктор Гауэрвайн, — снова спросила миссис Пайн со всем терпением, на какое только была способна, — что в саквояже?
Повисла пауза.
— Моя работа, — тихо ответил доктор Гауэрвайн. — Все, что мне удалось узнать про Лоуэлла Скеллансена. Там всё моё исследование.
Разговор в комнате прервался, и поиски продолжились. Негрет сделал глазами знак, и они с Сирин на цыпочках спустились на второй этаж. У себя в комнате он достал из-под подушки блокнот на пружинке, открыл на странице, посвящённой доктору Гауэрвайну, и приписал:
«Пропал после завтрака кожаный коричневый саквояж со всеми материалами доктора Г. про мастера витражей».
— Как пишется Скеллансен?
— Это неважно. — Сирин встала у окна, скрестив руки. — Взял ли саквояж кто-то ещё или профессор всё это подстроил, но саквояж в номере не найдут. Вор ведь знал, что твои родители захотят осмотреть номер, именно так они поступили вчера, а по его словам, саквояж довольно большой… где бы он мог спрятать такую крупную вещь?
Негрет вспомнил, как слышал шум накануне ночью, но если и была подсказка в том, что скрипнули дверные ручки и кто-то пробирался по дому в темноте, если и был какой-то порядок действий, который мог бы подсказать, где искать пропавший саквояж, то Негрет пока не разгадал.
— И ещё он мог его перепрятать, — пробормотал он. — У вора было на это целое утро.
Дверь открылась, и в комнату заглянула Джорджи Мозель.
— Прости, что помешала. Твой папа сказал, что ты, наверное, здесь. Можно поговорить?
— Конечно. — Он слез с кровати и вышел к Джорджи в коридор. Она выглядела куда лучше, а в руках держала тарелку с пирогом, украшенным синей глазурью. — Хотела отблагодарить тебя за то, что ты сделал утром.
Свободной рукой она протянула ему свёрточек прямоугольной формы, в красивой бумаге с синими снежинками.
— Подарок? Для меня?
— Подарок. Для тебя. — Она махнула рукой. — Ты же сделал подарок миссис Геревард, а потом мне, а заодно и Клем, когда отдал ключи Оуэну. Это пустяк, но я хочу, чтобы это было у тебя!