— Вы не можете меня отпустить. Вам дано указание держать меня под арестом.
— А по междугородному телефону я получил указание освободить тебя, если мы накроем эту парочку. О чем, черт возьми, ты думаешь, я разговаривал по телефону второй раз, когда уже разузнал про такси? — Селлерс ухмыльнулся. — Нам нужна хорошая помощница, чтоб управиться с арестованной. Иначе эта девка объявит, что по дороге в тюрьму мы напали на нее с грязными намерениями. Берта ведь уже получила официальный статус.
— И жалованье получу? — обрадовалась Берта.
— Получите, если предъявите счет округу, — ответил Селлерс.
— Не беспокойтесь, предъявлю, — пообещала та.
Бернис Клинтон хотела было что-то сказать, но, кинув взгляд на Берту, осознала тщетность своих усилий.
— Нам еще предстоит обыскать яхты, — сказал Селлерс. — А вы пока осмотрите, пожалуйста, багаж арестованной, миссис Кул. — Он обернулся ко мне и указал большим пальцем на дверь: — А ты, Поллитровочка, проваливай.
Я так и сделал.
Офис Герберта Джейсона Даулинга был закрыт по причине его смерти. Дорис Джилмен, женщину, которая обедала вместе с ним в кафетерии, я застал дома.
— Это вы меня преследовали, — заявила она, едва я представился.
— Совершенно верно. Я шел за вами от самого кафетерия, где вы украдкой встретились с Даулингом.
Наши взгляды скрестились. Несколько мгновений она молча изучала меня, потом спросила:
— Что, собственно, вам угодно?
— Хочу знать, почему ваша встреча была обставлена такими предосторожностями?
— Из-за Бернис Клинтон.
— Вы знали, что в кафетерии она наблюдала за вами?
— Как?! — воскликнула Дорис Джилмен. — Она была там? — Я кивнул. — Тогда все становится понятным.
— Что именно?
— Убийство. Бернис… она опасна.
— Тогда она еще не выпустила когтей, — заметил я. — Но вот вопрос, зачем вы проводили время с Даулингом — ради брака, денег или…
— Я не проводила с ним время, — возразила Дорис. — Ситуация была совершенно иной.
— Я уже устал слушать такие заявления.
— Как женщина я интересовала Даулинга ничуть не больше, чем мешок картошки.
— По-моему, дело обстояло несколько иначе. Вы строили ему глазки и…
— Естественно, строила глазки. Он хотел того, чего я никак не могла дать. Вот я и уклонялась от его натиска всеми возможными способами.
— Чего же он домогался, любви?
— Глупости! Стоило ему поманить пальцем, я бы тотчас ему поднесла себя на серебряном подносе. Он хотел вернуть Айрин Аддис.
— Ого-го!
— И пришел ко мне за помощью, чтоб я помогла.
— А помочь вы не могли.
— Да, не могла и всячески старалась отвлечь его и развлечь.
— А с Айрин разговаривали?