Когда Екатерина занялась утюгами, он отнес мешок к тайнику.
Силин спал. От света, упавшего, ему на глаза, он встрепенулся и схватил винтовку.
- Это я, - успокоил его Лешка, - поесть вам принес.
Он передал Силину мешок и кружку с водой, которую захватил в сенях.
- Пейте скорей, кружку надо назад.
Силин с жадностью выпил воду.
- Спасибо, брат, в горле точно наждаком скребли. Это ты с немцами разговаривал?
- Я.
- Больше, должно быть, не придут…
- Товарищ Силин, - сказал Лешка, - я в город хочу сходить.
- Это еще зачем?
- Так… Может, увижу кого из наших.
- Тебе что, жизнь надоела?
- Почему надоела! На мне разве написано? Эти-то немцы ничего не подумали.
Силин промолчал.
- Так как же, товарищ Силин?
- Вот что, Алексей, - сказал Силин, - я бы тебя сейчас не посылал, но раз ты сам… В общем слушай. Дам тебе адрес. Это то место, куда я сначала хотел пойти. Скажешь, что ты пришел от Петра Павловича поздравить с освобождением. Запомнил? От Петра Павловича поздравить с освобождением, так и надо сказать.
- Ясно, - ответил Лешка. Дело было знакомое.
- Расскажи им, где я, и вообще обо всем. Там люди верные, помогут выбраться из Херсона. Адрес такой: Купеческая улица… - Силин назвал адрес и велел Лешке повторить. - Помни, Алексей, если попадешься, лучше меня покажи, а этот адрес забудь!
- Да вы что! - обиделся Лешка.
- Слушай, не перебивай! По городу ходи осторожно, смотри, чтобы не выследили тебя. На рожон не лезь, помни, что ты не один. Да, что говорить, сам должен понимать. Теперь ступай… Счастливо. И осторожней!…
Лешка тщательно сдвинул доски и нагреб на них мусору.
- Здесь, может, Глущенко будет шататься, сестрин муж, так вы молчите, - предупредил он. - Я приду - стукну три раза, вот так.
- Ладно.
Рубаха уже была готова. Умытый, в свежеотутюженной форме, Лешка имел вид вполне благонамеренного старшеклассника.
- Может, не пойдешь, Лешенька? - готовясь снова заплакать, сказала Екатерина. - Ведь знают, что ты у фронтовиков был. Братинька, не ходи!…
Но Лешка уже не слышал ее.