– Знаешь, что ты такое? – шепнул он.
Какой-то хриплый звук родился в ее молодом горле. Мужчине она напомнила ту воровку-латинос из торгового центра.
– Знаешь, что ты такое? – повторил он свой вопрос и указал, забавляясь, на ее грудь. – Выбирай: фунт мяса или деньги?
Ответа он не получил. Стало очевидно, что им нужен новый материал.
Он поднялся, а помощник вновь встал на колени и возобновил сверление. Действовал он очень аккуратно и четко. Ему, казалось, было скучно.
Мужчина взглянул на монитор подвального ноутбука, контролировавшего работу токарного станка, чтобы узнать, который час. Десять минут восьмого, времени с избытком, чтобы съездить в Мадрид. За другой.
– Прими душ и переоденься, – приказал он помощнику. – Мы уезжаем.
Я верила в то, что была избрана. Верила в то, что это они.
Они куда-то везли меня – на большой скорости, по темному шоссе. Предполагаемый «помощник» сидел рядом со мной на заднем сиденье. Тот, кто был за рулем, при этом не переставая говорить, был приверженцем Жертвоприношения – мой кандидат на роль Наблюдателя. Он весело поглядывал на меня в зеркало заднего вида, наполняя весь салон раскатами своего голоса:
– Нам больше подходят те телки, которые идут на все… А, черт возьми, ты и сама знаешь. Без ограничений. Из тех, что становятся на четвереньки и дают тебе делать все, что захочешь… Доступно выражаюсь?
– Да ладно, Лео… – вставил слово мой сосед. – Елена – девушка более высокого класса…
– Ладно, какой бы там класс ни был, но делать она будет то, что нам нужно. – Его глаза искрились весельем. – Верно, красавица?
– Вы платите, вы и командуете.
– Ах черт, видал, Педро? Девушка практичная.
Машина неслась все быстрее и быстрее, как и мой пульс. Я чувствовала напряженность, во рту пересохло, в голове – одна мольба: хоть бы я оказалась права. «Это они. Должны быть. И есть». Был воскресный вечер, почти уже час ночи, последний день отпущенного мне Падильей трехдневного срока. Я думала о Вере, о том, что начиная с завтрашнего дня уже никто не сможет удержать ее. Я думала, что время мое истекает и что две предшествующие ночи обернулись полным провалом. И я ухватилась за раскаленный гвоздь этой последней возможности, потому что других у меня не оставалось.
Меня выбрали в одной из охотничьих зон, в придорожном баре, пока я поправляла ремешок на сапоге, поставив каблук на стул, – типичный для Жертвоприношения жест. Это наводило на мысль, что банкетом у них заправлял сеньор Черт-возьми, а Педро был ведомым. Чуяла я: что-то в этой парочке есть. Меня они жаждали, это было ясно. Если бы взгляды были водой, с меня бы уже капало. Да и выделывались они, особенно Лео. За его бравадой крылось что-то еще, не только полоска неококи, которую он, кто бы сомневался, уже принял.