Прозвучал протяжный свист. Команда и шквальные встали по местам. Секундой позже паруса расцвели, как огромные белые цветки, и шхуна двинулась в путь, плывя на юго-восток Равки. Домой.
– Что ты собираешься делать с чешуей? – спросил Штурмхонд.
– Не знаю.
– Разве? Несмотря на мой ослепительный внешний вид, я не такой симпатичный дурак, каким кажусь. Дарклинг хотел, чтобы ты носила чешуйки на себе.
«Так почему же он его не убил?»
Когда Дарклинг убил оленя и надел на меня ошейник Морозова, мы оказались связаны между собой. Меня передернуло от воспоминаний, как он воспользовался этой связью и орудовал моей силой, пока я беспомощно стояла рядом. Могла ли чешуя дракона наделить его той же властью? И если так, почему же он не заявил на нее свои права?
– У меня уже есть усилитель.
– И довольно могущественный, если слухи – правда.
Самый могущественный в мире. Так сказал Дарклинг, и я ему поверила. Но что, если это не все? Что, если я прикоснулась лишь к малой доле мощи оленя? Я покачала головой. Настоящее безумие!
– Усилители нельзя соединять.
– Я пролистывал книгу, – ответил Штурмхонд. – Там четко сказано, что можно.
«История святых» оттягивала мне карман. Вдруг Дарклинг боялся, что я узнаю тайны Морозова из детской книжки?
– Ты сам не ведаешь, что несешь! Ни один гриш не обладал двумя усилителями сразу. Риск…
– Лучше не использовать это слово при мне. Я, как правило, люблю рисковать.
– Не так, – сухо ответила я.
– Жаль, – пробормотал капитан. – Если Дарклинг нас догонит, я очень сомневаюсь, что шхуна и ее экипаж переживут еще одну битву. Второй усилитель мог бы сравнять наши шансы. Или даже дать нам преимущество. Ненавижу честные бои!
– Или же он мог бы убить меня, потопить корабль, создать второй Тенистый Каньон или еще что похуже.
– Я смотрю, ты любишь вдаваться в крайности.
Мои пальцы скользнули в карман и нащупали влажные края чешуек. У меня практически не было о них информации, а мои знания по теории гришей в лучшем случае можно назвать общими. Но это правило всегда казалось довольно ясным: на одного гриша один усилитель. Я помнила слова из запутанного учебника по философии, который меня заставили прочесть: «Почему гриши могут обладать лишь одним усилителем? Вместо ответа я задам вам вопрос: что в жизни бесконечно? Вселенная да человеческая жадность». Мне нужно было время, чтобы поразмыслить над этим.
– Ты сдержишь слово? – наконец спросила я. – Поможешь нам сбежать?
Сама не знаю, зачем я спрашивала. Если бы он планировал нас предать, то вряд ли признался бы в этом.
Я ожидала, что корсар отшутится, потому его ответ меня удивил: