— Скользящие — сильный клан. Самый сильный. Кланы лошади и змеи появились позже. Можно сказать, скользящие — прародители. Нас мало. И мы…Мы исчезаем. А потомки исчезающих кланов очень уязвимы. Попадают во всякие неприятности.
— Моя мама, когда была жива, думала, что Скользящие — красивая легенда, — прошептал Ричард.
— Правильно твоя мама думала. Мудрая видать была чкори, храни ее Пустота! Мы легенда и есть. Наша сила может возродить целый мир! А может так забросить, что и не выберешься, ха-ха-ха… А хорошо пришлось нам попотеть с тобой, да дочка? — женщина развернулась в сторону герцогини, но та склонилась над Лукьяненко, который, казалось, начинал приходить в себя.
— Где… я…?
— Очнулся, старый дурень? — чкори выпустила в сторону Лукьяненко стайку синеватых колечек.
— Пейте, — герцогиня Реймская поднесла к губам мужчины кубок.
Дымящийся отвар пах горечью, глаза женщины напротив вливали силы, сверкали янтарными искорками, топили лед в сердце, кружили седеющую голову, как в детстве, на деревянной карусели в парке…
«Да…Засучи рукава, Станислав Адамович…Подкину я тебе вскоре работенку!» — подумал полковник и вновь провалился в мягкую, спасительную тьму.
— Так как вы все же выбрались? — настаивал Ричард.
— Так говорю же! Попотеть пришлось нам с дочкой. Обратно портал тяжело было открывать, но Дорога для Скользящего — как кровь, что течет в жилах. Я позвала — она откликнулась. Если бы брат принял себя — легче бы было. А он… Старый дурень! А дочка молодец! Сильная девочка… Ты вот что, дочка…И ты тоже, сынок. Вы оставьте-ка меня с ним, — и чкори, кутаясь поплотнее в плед, встала с кресла.
— Но…он так и не пришел в себя, — герцогиня подняла испуганные глаза на женщину.
— А ты не переживай, дочка…Придет!
…
Синий сладкий дым. Зара…Зара…
— Зара…Прости меня…
— Не открывай глаз, Миро. Скоро станет легче. Сейчас, сейчас…
— Тая…Тая пропала…
— Племянницу я найду и вытащу, как тебя…даже и не знаю, как назвать-то…
— Прости.
— Да простила я тебя, простила, дурня старого. А ты мне вот что скажи. Почему ты все же принял магию? Испугался, что останешься между мирами навсегда?
— Нет.
— Знаю, что нет! Ты кто угодно, дурень, вот только не трус. Болван — да. Упрямый мерин — точно. Но не трус. Тогда почему?
— Зверя пожалел…