— Кто ж их знает? Видела их вместе как-то на улице. И в кафешке сидели, но там вообще-то большая компания была. Не знаю, кто — с кем.
— А как Дмитрий Дука к Алине относился? Пхе-пхе…
— Тоже неплохо. Видела и их вместе, а что? Вы думаете, Димка их… того… короче, из ревности?
Кинчев улыбнулся:
— Я ничего не думаю. Это ты сказала, а не я. Подчеркиваю: ты. Ну, бывай! Умница!
А Борис из глубины мягкого сиденья жадно смотрел на Маринку Щукину. Она чем-то неуловимо напоминала Лесю: высокая, статная, белолицая и чернобровая. Из-под маленькой шапочки чуть не до пояса свисали густые пряди волнистых русых волос. Коричневая меховая курточка неназойливо подчеркивала тонкую талию, короткая юбчонка не скрывала длинных стройных ног, обутых в сапожки с высокими голенищами. Кинчев также провел ее взглядом:
— Красивая девка, пхе-пхе. Даже одежда не портит впечатления.
— Она что, плохо одета? — удивился Тур.
— Если молодая девушка одевается по моде десятилетней давности, это диагноз. Состоянию кошелька ее матери.
— Она — не модная? — Борис спросил об этом, вспомнив, что Леся всегда носила нечто подобное.
— Ты настоящий мужик, Борька. Никакого внимания к нюансам. — Кинчев достал новую сигарету, прикурил от коротенького остатка предыдущей и медленно повел машину через гостеприимно распахнутые ворота — к таинственному старому дому. — Объясняю популярно, пхе-пхе: сапоги со шнуровкой сзади носили еще при президенте Кравчуке. Сейчас снова в моде нечто подобное, но носок — не такой, и каблук — не тот. Такие коротенькие кацавейки из искусственного меха производились только в Советском Союзе. Приехали. Подожди, не выходи, дай докурить. Во время перестройки весь этот товар припрятали, а теперь спускают за бесценок бывшие продавщицы. Они даже на базарах не хотят платить за место и мостятся с подобными шмотками где-нибудь рядом, под деревьями… Шапочка, шарф и перчатки — явно самодельные. Скорее всего из распущенной старой кофты.
Большая ворона, неприятно громко хлопая крыльями, села на верхушку стройной ели. Оттуда упала изрядная горсть снега. Кинчев фыркнул. Тур оглянулся на ворота и недовольно ответил:
— Это же плюс, что сама умеет вязать. Рукодельница.
— Не думаю. Вязала скорее всего ее мамочка. Или бабуля. По эскизам из «Верены». Ну, пошли. — Он с сожалением выбросил на снег еще не докуренную сигарету.
В особняк они вошли вместе.
В прихожей их уже ждала госпожа Ольга, нарядная и надушенная, бежевое платье на талии перетянуто затейливо сплетенным кожаным поясом:
— Добрый день, господин следователь. У нас замечательная новость! Просто чудо — как по заказу, специально для вас! — энергично говорила все это, а смотрела только на Бориса.