Мне казалось, что я провела целое тысячелетие, чувствуя себя то излишне бросающейся в глаза, то абсолютно невидимой.
Наконец в просвет между толпами людей я заметила Шарлотту, и сердце мое радостно забилось. Я широко улыбнулась ей и крикнула, что сейчас к ней подойду. Но она еле заметно, но тем не менее очень решительно качнула головой. Она как раз разговаривала с молодым человеком.
Мне оставалось только стоять и по-идиотски ухмыляться. К счастью, спустя вечность или две я придумала, чем можно было занять себя. Я ведь могла положить пиво в холодильник! Наличие цели и смысла в моей жизни привело меня в восторг. Я тоже могла приносить пользу, пусть небольшую.
Трепеща от чувства собственной полезности, я пробилась сквозь толпы народа в холле и сквозь еще более плотные толпы народа на кухне и поставила четыре банки пива в холодильник. С двумя оставшимися банками в руках я направилась в гостиную, где, судя по звукам, происходило что-то очень интересное. Но я даже не успела выйти из кухни.
Я встретила его.
В последующие месяцы я проигрывала эту сцену так часто, что теперь могу вспомнить весь тот вечер в мельчайших подробностях.
Я выходила из кухни, когда услышала восхищенный мужской голос:
— Остановись, видение из золота! Богиня. Истинная богиня.
Естественно, я продолжала толкаться и пихаться, пробивая себе путь к выходу, так как кроме золотистого платья на мне был надет и мой хорошо пошитый комплекс неполноценности, и поэтому я ни на секунду не поверила, что это меня называют богиней.
— И не просто богиня, — говорил голос, — а моя любимая богиня — богиня «Гиннесса»!
Это замечание насчет «Гиннесса» пробило стену моей скромности, я обернулась и увидела, что возле холодильника стоит молодой человек. В этом, разумеется, не было ничего необычного, ведь это же вечеринка, и дом полон людей, и среди них вполне возможно встретить мужчину, стоящего возле холодильника.
Молодой человек выглядел красавцем: у него были довольно длинные темные волнистые волосы и яркие зеленые (слегка покрасневшие) глаза. Он улыбался мне, как будто мы были знакомы тысячу лет, что меня очень устраивало.
— Привет, — он кивнул мне дружески и одновременно вежливо.
Наши глаза встретились, и у меня возникло престранное ощущение, как будто я тоже знала его уже тысячу лет. Я смотрела на него не отрываясь, хотя знала, что веду себя грубо. Горячая волна смущения окатила меня, и в то же время я была заинтригована: я отлично понимала, что никогда раньше не встречала его, однако мне казалось, что мы знакомы. Что-то в его облике было