— Да когда ж до Вас дойдет, что…
— Что здесь происходит? — в палату вошел заведующий медпунктом, — Вы так громко разговариваете, что вас даже в моем кабинете слышно! Нельзя ли потише?
— Игорь Владиславович, слава Богу, Вы пришли — обрадовалась медсестра, — Пациент бунтует, хочет прогуляться по станции, а…
— А чувствую я себя лучше! — перебил медсестру Вадим.
— Не перебивайте, пожалуйста, — отреагировала на грубость медсестра, и снова обратилась к Игорю Владиславовичу, — А у него ушибы и…
— Так пусть прогуляется, — медсестру снова перебили, но на этот раз это сделал заведующий, — Если он себя чувствует лучше, то почему бы и нет?
— Игорь Владиславович! — возмутилась врач, — Но… он же должен соблюдать постельный режим!
— Ушиб не перелом! — проворчал Вадим.
— Ну, тише, вы оба, — строго сказал заведующий, — Пациент, все-таки, прав. Отчасти, но прав. Ушибы у него не такие серьёзные, и если он чувствует себя лучше, то… почему бы и не пройтись? Сделайте только перевязку, пожалуйста, и этого будет вполне достаточно. А что касается Вас, голубчик, — теперь Игорь Владиславович обращался к Вадиму, — Впредь, пожалуйста, постарайтесь не противиться врачу. Врач — это врач. И ему виднее, что делать с пациентом. Договорились?
Хоть медсестра полностью не одобряла решение заведующего, все же перевязку сделала, и Вадим отправился на станцию с перемотанной головой. Идти было гораздо легче, чем вчера: голова не трещала, как дозиметр, а бок уже почти не болел, как и нога. Но все же, по совету медсестры Вадим передвигался тихонько, не спеша, параллельно осматривая станцию. Краснопресненская очень отличалась от Маяковской и Пушкинской. Здесь не весели патриотические плакаты, флаги с эмблемой Ганзы. Ничего подобного. Но станция, все же, уступала Пушкинской в плане чистоты.
Вадим подошел к стене, на которой, видимо, весел план станции.
— Так, что тут у нас — Вадим начал заинтересованно рассматривать план, — Уборные… Бар… Тир… Столовая… Медпункт… Начстанции… Рынок… Оружейная… Казармы… да где гостиница? Или как тут это называется? Может, Егерь в казармах?
Пожав плечами, Вадим заковылял в сторону казарм. Но на полпути остановился. У костра, мимо которого проходил Вадим, сидела небольшая группа людей. Самый старший из них, как показалось Вадиму из-за седины и морщин, играл на баяне. Но не так, как на Цветном, нет. Гораздо лучше! Все же желание послушать замечательную игру на баяне перебороло, и Вадим заковылял к костру. Стоило признать, старик играл отменно. Такой замечательной игры Вадим не слышал очень давно. Но стоило старику запеть, как музыка утратила все свои краски: голос был настолько грубым и не певучим, что уши чуть ли не пилило, в прямом смысле этого слова.