— Я сталкивался с этим раньше. Сексапильные женщины, увешанные жучками для прослушки, постоянно подкатывали ко мне в надежде разговорить…
— Хотите меня обыскать? На мне нет ничего, кроме этого маленького платья, под которым, могу вас заверить, нет места для жучков.
— Ты мне разрешаешь?
Я заставила себя сердито на него взглянуть. Пусть думает, что я обиделась на это жалкое подозрение. Но увидев его лукавый взгляд и ухмылку в уголках рта, я просто взбесилась.
Он играл со мной.
Конечно же, я не была полицейским.
Конечно же, на мне не было жучков, и я не преследовала его.
Сейчас он не был устрашающим, в данный момент он был полным мудаком.
— Вы пригласили меня за ваш столик с определенной целью, мистер Борден, или я просто ваше развлечение на сегодняшний вечер? — прямо спросила я.
Он наклонился вперед, его большое тело закрыло весь мой обзор, а огромные руки были сцеплены. Его лицо зависло в районе середины стола, он впился в меня этим взглядом, будто долгое время был лишен права видеть меня.
Понизив голос, он хрипло сказал:
— Если бы ты была моим развлечением на вечер, то с трудом бы смогла уйти отсюда — и это не потому, что тебя бы избили, как ты, вероятно, подумала.
От подобного заявления, сказанного так искушающе, мое дыхание стало прерывистым, щеки вспыхнули, но не от лести, а от шока. Пока малюсенькая, крохотная, незаметная часть меня гадала, как бы это было, я сосредоточилась на своем возмущении.
Я тоже подалась вперед, наслаждаясь гневным адреналином, который он разжег во мне, и спокойно ответила:
— Я никогда бы добровольно не согласилась на то, что вы находите столь занятным, мистер Борден.
Его ухмылка сделалась шире, когда он взглянул на мои губы.
— Увидим, мисс Уорн.
Это был вызов?
— Нет, не увидим, — я чуть отклонилась. — Мы договорились больше не встречаться, помните?
— Я помню все, о чем мы договорились, куколка.
— Ничего не изменилось, правда?
Он склонил голову, сканируя мое лицо, будто пытался что-то просчитать. Я была слишком поглощена попытками контролировать свои нервы, чтобы не превратиться в ходячее землетрясение. Буквально врывшись ногтями в кожу ладоней, я сжимала их в кулаки под столом, чтобы унять дрожь.
— Ты всегда была сильной, не так ли? — ни с того, ни с сего спросил он. — С детства и до сегодняшнего дня. Ты толстокожая. Мне нравится это в тебе. Тебя стоит держать поблизости.
Я удивленно моргнула.
— Если это попытка опрокинуть меня на ваш стол, я не вижу в этом ничего хорошего.
Он снова усмехнулся.
— Я не собираюсь причинять тебе боль, если именно это тебя беспокоит.