– Да зачем?! – воскликнула Ольга. – Я и так из-за этой ссоры места себе не нахожу!
– Не знаю, – пожала плечами Лиза. – Но если тебя это так беспокоит, то нужно просто с ним поговорить. Да и вообще ты бы с ним помирилась уже, что ли. А то ведь с той вашей ссоры он как с цепи сорвался. Что ни тренировка, то ад кромешный. Близняшки и те уже взвыть готовы.
– Ну, ты скажешь тоже, «ад»… – фыркнула Бестужева.
– А что, нет? – вскинулась Посадская. – Да хоть сегодняшнее занятие возьми! Сколько щитов одновременно он заставил нас держать, забыла? Так я напомню: шесть. Шесть одновременных техник, Оля! Это, если ты не знала, уровень подмастерья, между прочим. Мирись с ним, подруга. Иначе, боюсь, из леса нас вынесут на носилках и отправят не в больницу даже, а прямиком в родовые усыпальницы.
– Я… постараюсь, – тихо ответила Ольга и совсем уж неслышно добавила: – Мне без него плохо, Лиз.
– Ему без тебя тоже, – ответила та.
– Не заметно что-то, – пробормотала Бестужева, на что «штатный психолог группы», как недавно окрестил ее Кирилл, закатила глаза.
– Тебе не заметно. Те-бе, – проговорила Посадская. – А вот я замечала, как он на тебя смотрит, когда ты не видишь. В общем, подруга, прекращай страдать ерундой и мирись со своим женихом, пока мы все еще живы…
– Не поможет. – Возникшая словно из ниоткуда Маша присела на подножку спасплатформы и уставилась куда-то в пространство.
– Что значит «не поможет»? – нахмурилась Елизавета. – Кирилл не станет мириться?
– Нет, ты права в своих наблюдениях насчет Кирилла. Но в лесу их примирение нам ничем не поможет. Я подслушала разговор Кирилла с Валентином Эдуардовичем, так вот, Бестужеву не удалось убедить нашего учителя сбавить обороты. – Маша перевела взгляд с Елизаветы на Ольгу и вздохнула: – Девочки, мне страшно.
Просторный кабинет с высокими окнами, через которые лился яркий солнечный свет, был полон… тишиной. Именно полон. По мнению гостя, застывшего навытяжку посреди комнаты, ее можно было ложкой есть. Но мысль о еде и ложке вызывала у молодого человека дрожь. Особенно когда он ловил на себе взгляд хозяина кабинета. Неприятный такой взгляд, полный интереса… гастрономического. Нет, поначалу, когда гость докладывал о происшедшем с ним за последние два дня, владелец кабинета проявлял разве что любопытство и недоумение, но когда до него полностью дошел весь смысл сбивчивой речи докладчика… истину говорят, Рюриковичи буйны в гневе! Вот и Сергей Александрович Зотов ощутил на себе это буйство в полной мере. И сейчас пятая точка настойчиво сигнализировала ему, что цесаревич действительно готов чуть ли не сожрать своего с таким оглушительным треском провалившегося конфидента.