Она судорожно сглотнула и кивнула. То-то же! Будет мне тут бабий бунт устраивать. Сидеть, сказал! Прежде чем уйти, долго-долго смотрел на неё, запоминая. И вышел. А в спину – рёв, будто я уже умер. А теперь – бежать, пока не опомнилась. Бабий бунт терпеть – ну нахрен! Авианалёт не так страшен.
Я бы и остальных своих друзей тут оставил, но Громозека – телохранитель, и приказы его руководства моими не перебиваются, Прохору и так ничего не станется, Брасень выкрутится, он, вор, ловкий, а Кадет… Охо-хо! Парень – самый толковый мой комбат, как я без него? Как мне не хватает доверенных людей! Где Шило, Леший, Мельник?
Тяжело вести детей на смерть.
Машина меня уже ждала. Громозека скучал за пулемётом. Я запрыгнул в ГАЗик, молча махнул рукой, запел:
Так что ж, друзья, коль наш черёд,
Да будет сталь крепка!
Пусть наше сердце не замрёт,
Не задрожит рука.
Настал черед, пришла пора,
Идём, друзья, идём!
Громозека окинул меня удивленным взглядом, задумался. Думай, башка, думай, шапку куплю!
Ставка дала добро военсовету Воронежского фронта на использование моей бригады в рейде по тылам противника. Вечер провели за согласованием и детальным освоением мною и моим начштабом плана операции. План был неплох. Даже хорош. Детально проработан. Чувствовалось, что Ватутин из Генштаба. И талант полководца присутствовал. Я тихо завидовал.
План был такой – с плацдарма 60-я армия с остатками 2-го и 11-го танковых корпусов прорывают оборону, танковые корпуса входят в прорыв и расширяющимися клиньями теснят фланги противника, а потом прохожу я, такой весь на белом коне с развевающимися знамёнами. И двигаюсь по тылам противника, вынуждая его бросать на меня свои оперативные резервы. Надо выдержать этот удар и вынудить немцев вернуть их панцердивизионы к нашему берегу Дона.
А хорош план был своей проработкой. Детальной. Кто, куда, когда, какой дорогой, откуда снабжаться будет то или иное подразделение. Думаете это само собой разумеющееся? А вот и не угадали! Тут такие полководцы!
Я, конечно, понимаю откуда взять сразу столько грамотных и умных штабных работников, чуть не сказал «офицеров»? Сколько сейчас у нас в Красной Армии штабов? Десятки тысяч? Сотни? А сколько было хотя бы десять лет назад? В 10 раз меньше? В 100? Или в 1000? А сколько подготовленных, кадровых штабистов сгинуло в пламени войны? Столько же, сколько было до войны? Больше раза в два-три? Так, что, понимаю – кадровый голод, но! Да и из кого готовить таких штабистов, когда после хаоса 1910–1930-х просто умеющих читать нехватка. Окончивших полную среднюю школу пацанов никто – повторяю – никто! в строй сразу не кидает. Всех – на курсы младшего комсостава. Читать умеешь? Карту разумеешь? Пересказать произвольно только что прочитанную страницу можешь? Через три месяца будешь младлеем! Взводным, командиром расчёта, командиром танка. А там – как кривая выведет.