На эту реплику Сегалов ничего не ответил и лишь неопределённо хмыкнул.
Небо низко нависало над головой тяжёлыми снежными тучами, обещая пасмурный день. Март в первых своих числах не баловал погодой, и календарный приход весны пока ещё совсем не чувствовался. Возможно, это тоже как-то сказывалось на настроении и эмоциях. Вообще Александр пребывал в странном, непривычном для себя состоянии. Страха и особого волнения не было, но его охватила какая-то неуверенность в себе. Там, на границе, ему не единожды приходилось командовать сабельным взводом в самых сложных ситуациях, в том числе и в стычках с шайками уйгуров. Но сейчас пришло вдруг понимание, что здесь всё будет по-другому. Да, на Урале, когда шла подготовка дивизии, он показывал отличную выучку и командовал взводом лучше многих других. Но это ведь были всего лишь учения. А как он справится в настоящем бою, как поведёт себя? Тем более что некоторые бойцы, в сущности, толком и пороха-то не нюхали, и это тоже могло сказаться в самый ответственный
момент.
Ровно в восемь утра над окопами с шипением взлетела красная ракета. Ощущая, как в груди бешено заколотилось сердце, Александр выбрался на бруствер и достал из кобуры пистолет. Секунду постояв и убедившись, что поднялся весь батальон, он пошёл по полю, проваливаясь по колено в снег.
Утреннюю тишину разорвал зычный голос батальонного комиссара Яковлева.
— Ну что, сынки, не посрамим пограничные войска! — прокричал комиссар и пошёл вперёд первым, увлекая за собой красноармейцев. — Ура-а!
И тут же его крик повторился громким многократным и многоголосым эхом.
— Ура-а-а-а-а!..
Местность была практически ровной и открытой — лишь кое-где виднелись небольшие группки деревьев и редкие островки густого кустарника. Пограничники периодически переходили на бег, стремясь поскорее добраться до Кучеряевки, но, конечно, долго бежать по глубокому снегу не получалось.
Судя по карте, расстояние между Плоским и Кучеряевкой было всего около километра. Александр прикинул, что при таких сугробах на этот неполный километр потребуется минут пятнадцать, и то при условии, что немцы не откроют огонь.
Не успел он подумать, как перед первой наступающей цепью с грохотом выросло раскидистое снежно-земляное дерево, а рядом с ним — второе. Александр не сразу понял, что это такое, и только когда со стороны Кучеряевки гулко забухало, до него дошло — их обстреливают.
Потом в воздухе пронзительно засвистело, и на поле опять стали вырастать «деревья» взрывов, но поменьше размерами. Это уже били по наступающим немецкие миномёты. Один взрыв взметнулся прямо среди красноармейцев, разбрасывая их в разные стороны, словно тряпичные куклы. Выглядело это как-то неестественно — люди стали казаться не настоящими. А следом за первым второй снаряд угодил в цепь, разрывая живую плоть, убивая и калеча.