– Вы позволите? На нужды департамента, – неожиданно для самой себя произнесла я, и ни один мускул на моем лице не дрогнул.
И без того длинное лицо профессора вытянулось ещё сильнее. Он посмотрел на меня, на артефакт в моих руках, на господина Стивенсона. Снова на меня. Угроза разоблачения в прессе действительно сильно его напугала, потому что, изобразив вымученную, кривую улыбку, он произнес:
– Да, конечно. Для департамента – все, что угодно.
– Благодарю. Всего доброго, профессор.
– И вам, леди. Искренне надеюсь, что наши пути больше не пересекутся.
– Взаимно, профессор, взаимно…
Покидая кабинет в сопровождении господина Стивенсона, бдительно прикрывшего спину амулетом, я услышала краем уха раздраженное, полное негодования бормотание:
– Ну и бабы нынче пошли. Криминалистка! Куда мир катится?..
Я поудобнее перехватила ворованный (изъятый на нужды следствия!) артефакт и улыбнулась.
И только когда мы покинули дом профессора и сели в пролетку, чтобы вернуться обратно в Карванон, меня отпустило. Разговор оказался еще сложнее, чем я себе это представляла. И не знаю, что именно пытался достать старик из-под стола, но до меня только сейчас дошло окончательно, что если бы не господин Стивенсон, то неизвестно, смогла бы я выйти из этого дома. Я сжала в замок подрагивающие руки, и ощутила на себе пристальный взгляд охранника. Одновременно задумчивый, насмешливый и испытующий взгляд.
– Вы имеете что-то мне сказать, господин Стивенсон? – строго поинтересовалась я.
– Никак нет, миледи, – сверкающая улыбка снова озарила его лицо. – Я просто думал о том, что необходимо будет запросить у его светлости еще несколько амулетов. С вашим харак… – Он наиграно откашлялся и «исправился»: – …родом деятельности они мне понадобятся!
Я отвернулась, пряча улыбку в воротник. Правда, сдается мне, Кьера вся эта ситуация повеселит гораздо меньше.
Роль: заступница
Обратный путь к департаменту лежал через Зеленый округ. Пролетка неспешно продвигалась по запруженным улицам торговых кварталов, пока не встала совсем. Я выглянула из экипажа, но не увидела ничего, кроме вереницы так же стоящих, как и мы повозок. Дунул ветер, и принес с собой не навязчивый, но ощутимый запах гари.
– В чем дело? – окликнул кучера мой спутник.
– Не имею ни малейшего представления, господин! Все стоят, и я стою.
Сзади нас уже подпирали следующие жаждущие проезда, так что стоянка грозилась затянуться.
– Пойдем пешком, – решила я, поднимаясь, и протянула извозчику монеты.
– Но, миледи… – господин Стивенсон и не подумал встать, спуститься и подать мне руку.