Стреляли еще где-то впереди – у Ярославского…
Еще перебежка. И тут он увидел, как террорист поднимается из перехода – на нем было что-то вроде каски, и в руках у него был ребенок.
– Пройти! Пройти! – орал он, а может и еще что-то, только он не слышал…
П…ц!
Он встретился взглядом с братухой, показал на пальцах – отвлеки. Тот согласно кивнул.
Перебежал дальше. Еще дальше… только бы этот черт не психанул, и только бы не сдали нервы у кого-то, кто сейчас держит его на прицеле. Сегодня убили очень много людей – но хотя бы вот этого ребенка они должны спасти. Иначе, они не мужики, и мужские штаны носить будет стыдно…
У Ярославского – в несколько стволов барабанной дробью застучали автоматы и ружья, рванула граната, потом еще одна. Крючок упал на асфальт прежде, чем террорист увидел его, обернувшись. Пополз…
Гниды…
Пополз – по грязному асфальту, мимо дорогих машин, матерясь про себя. Твари, скоты… Как же мы живем!? Жрем в три глотки, машины дорогие покупаем – а потом нас пластают вот так вот, на площадях – в мясо. Глотку режут – как баранам.
Угадав момент – поднялся – и понял, что немного не угадал. Террорист смотрел вперед, и он был почти под идеальным углом в девяносто градусов. Если это салага – но по почерку не похоже – он пристрелит его только так. Но если это профи – тоннельного зрения, бича начинающих бойцов у него не будет, наоборот – будет периферическое зрение, а им смотреть даже лучше, чем направленным. Значит, у него секунда, максимум две, прежде чем террорист что-то сделает…
Крючок вскинул автомат и прицелился… Так, как никогда в жизни не целился. «Для жизни» – у него дома лежала снайперская винтовка ОРСИС-5000, из которой он шутя вышибал монету с семисот – восьмисот метров… но сейчас все, что у него было – это короткий, совсем не подходящий для таких дел автомат и один шанс. Только один…
Автомат бабахнул – и он увидел, как пули ударили террориста, одна выше уха, другая ниже. В этот момент братуха десантник – рванулся вперед, с низкого старта проскочил несколько метров, схватил упавшего на асфальт ребенка и упал на землю, создав между ребенком и грохнувшейся на землю, выпавшей из руки террориста осколочной гранатой заслон из своего тела. Упал на землю и Крючок, сердце колотилось как бешеное, тело сжалось в ожидании взрыва, привычного удара по всему телу, ослабленного тем, что он успел залечь, визга осколков и пороховой гари. Но ничего этого не случилось – только у Ярославского грохотали ружья и автоматы.
Граната лежала на асфальте – рубчатое, смертельно опасное яйцо, сгусток ненависти, предназначенный для того, чтобы рвать человеческие тела осколками. Сбоку, наполовину выдернутое, торчало кольцо чеки…