Кинотеатр был в торговом центре – и потом мы пошли на фуд-корт, чтобы немного перекусить. Выбрали японскую кухню. Стоило дорого, но мне плевать. За мою работу платят много…
– Слушай, а я сегодня работу потеряла… – поделилась Олеся.
– Круто. Это из-за того, что ты опоздала, что ли?
– Да нет… Это можно так сказать, было последней каплей. Переполнившей чашу терпения.
– Твою или твоего босса?
Олеся расхохоталась.
– Режиссера. Я снимаюсь в рекламных роликах и сериалах.
– Круто.
– И в Щуке учусь. На курсе Бондарчука.
– Супер, – позавидовал я, – а кто такой Бондарчук?
Олеся странно посмотрела на меня.
– Федор Бондарчук. Ты его не знаешь разве? Режиссер.
– Нет, – честно сказал я.
– Понятно… Полиции следует повышать свой интеллектуальный уровень.
На слово «полиция» я никак не отреагировал.
– А в каком рекламном ролике тебя можно увидеть?
– Последний – банк УРАЛСИБ. Но я там нехорошо получилась…
Надо говорить «крайний». Но я не сказал и этого.
– Брось. Этого просто не могло быть.
Она улыбнулась. Пинг-понг с призом в конце.
– Поехали, потанцуем. У нас вся ночь впереди. Тебе ведь завтра не на работу?
* * *
Для дискотек я конечно был уже старым. Старый не фейсом, которым жизнь так и норовит вдарить по тейблу да с размахом – а душой старый. Но ехать и не пришлось…
Я не знаю, как это получилось – но получилось. Потому что на стоянке – нас ждали…
Кавказ – Кавказ… И никогда то ты не изменишься, ни в чем. Если мы приняли утром троих – то сейчас их было семь человек. Из них – шестеро новеньких. Один – с перевязанной головой как пират Джон Сильвер – пострадал меньше всех. Остальные двое – в разборке принять участие не смогли…
– Э, дрюг…
Ненавижу.
Я толкнул Олесю назад – так чтобы со спины ее защищала машина. Достал пистолет.
– Считаю до трех. Два уже было.
– Ти убери свою пукалку, давай как мужчина с мужчиной пагаварым, да? У нас тоже есть, да…
Лучше бы ему этого не говорить – и тем более не мацать руками то, что у него там есть и где у него там есть. Потому что первый же – попытавшийся направить на меня травмат – завизжал от боли и страха, получив пулевое ранение. А следом – выронил биту и упал на машину, голося как поросенок, которого режут – второй…
Остальные отшатнулись. На пистолете глушитель, ничего никто не увидит и не услышит. Это тоже кстати – превышение власти, по закону я должен был убедиться в серьезности намерения семерых нападающих разбить мне голову и только потом стрелять. Но и они – встретиться с человеком, который стреляет не раздумывая – были не готовы.
– Стоять!
Я направил пистолет забинтованному – в башку.