– Как твоя нога, Данак? – спросило Гарал. – Надеюсь, ты потом еще несколько дней хромал?
– Я тебя не помню, – сказала Ингрей.
– А я готов забыть прошлое, – отозвался Данак, взяв с подноса кусочек хлеба. – Если ты расскажешь мне, где лежат раритеты Будракимов.
Неужели все так просто? Ингрей представляла, что ей придется долго убеждать братца в том, что Гарал и есть Палад и что оно знает, где находятся раритеты. И надеяться, что Данак этим заинтересуется.
– Нет, Данак, – сказала она, вновь принимаясь сушить волосы, словно все происходящее ее нимало не волновало. – Не думаю.
– Ты все это время провело на Тир Сииласе, Палад? – спросил Данак, игнорируя сестру. – Представить не могу, чтобы они тебя и впрямь отправили в «Милосердное устранение», ты бы оттуда никогда не вышло. Значит, тебе каким-то образом удалось этого избежать. Наверняка стоило это очень дорого, видимо, ты заплатило часть денег, вырученных за украденные раритеты. И, вероятно, ты вернуло их, получив плату от моей сестры, если она, конечно, не потратила все свои деньги и в придачу то, что ей не принадлежало, чтобы найти тебя.
Гарал молчало и загадочно улыбалось, попивая шербет.
– Каким бы ни был твой план, – продолжил Данак, – раритеты так или иначе должны в нем фигурировать. Ведь тебе больше нечего предложить. Вот именно. И где они? Возможно, ты продало их во внешние системы, потому что в Хвай таких дураков нет, сколько бы денег у них ни было и как бы сильно им ни хотелось их купить. Ты здесь, а значит, у тебя есть на то какие-то веские причины.
– Ты прав, – сказало Гарал. – Раритеты продать невозможно. Так зачем бы мне их красть?
– Чтобы насолить, – весело ответил Данак. Он куснул бутерброд, прожевал и проглотил. – Из протеста. Все твое будущее, со дня уиновления, заключалось в том, чтобы стать хранителем лария Будракимов. На твоем месте я бы мечтал сжечь этот ларий дотла. Хотя знаешь, я представлял себе наследника моего отца на этом месте, да и себя тоже. Думаю, у тебя было несколько способов, чтобы сделать это.
– Так почему же я его не сожгло? – спросило Гарал.
– Потому что ты не такое умное, каким себя считаешь, – ответил Данак. Говорил он ровно и без эмоций, словно о погоде или финальном счете вчерашней игры в кибол. – Да и Ингрей не слишком сообразительная. Казалось бы, после всех этих лет могла бы и поумнеть, но нет. – Он улыбнулся сестре. – Ты всерьез попала. Если хоть кто- нибудь узнает, что ты вытащила Палад Будраким из «Милосердного устранения», само собой, чисто теоретически, то даже мама не сможет тебе помочь. Если, конечно, предположить, что она вообще захочет тебе помогать.