Шерлок Холмс в России (Авторов) - страница 11

На углу Театральной и Александровской площади они остановились.

— Зайдем в этом дом, — предложил Грязеву спутник.

— Я крикну полицию, — нахально ответил Грязев. — По какому праву ты таскаешь, меня по городу и командуешь? Если хочешь, я сейчас крикну, а то вот…

В руках его блеснул кинжал…

Как дикая кошка, Грязев бросился на спутника, и через минуту, с опущенной обезоруженной рукой, был втолкнут в калитку двора и проведен в мрачный, одиноко стоящий флигель.

На дворе поднимался ветер. Дождь хлестал, как из ведра. Было темно и жутко.

— Итак, господин Грязев, вы в моих руках. Смотрите, я снимаю парик, бороду, усы, и перед вами стоит… Шерлок Холмс.

Грязев в ужасе задрожал и опустился на колени. У него отнялся дар слова.

— Расскажите мне, Грязев, подробности вашего преступления, — меня интересует это дело. Ну-с, я слушаю!.. Говорите, я слушаю.

— Значит, я иду на каторгу?.. За что?.. — в безумном испуге проговорил Грязев… — Но я расскажу, я расскажу…

— Да, скорее к делу! Начинайте!

— Собственно, так началось. Прямо до смешного просто… Сижу раз я на почте, и вижу, бумага. Доверенный фирмы миллиардера Джемса Френсона уведомляет Стукалки-на, что ему оставлено наследство в 9 миллионов. Я эту бумагу спрятал и поговорил с одним хорошим человеком. Он мне и порекомендовал: возьми, говорит, доверенность от Стукалкина и поезжай к этому Френсону. Ладно, сходил я на Хитровку, сделали мне там доверенность, — прямо не узнаешь, что подложная. Печати, подписи нотариусов, полиции, начальства. Еду в Берлин. Там с адвокатом поговорил… Ну, и пришло это наследство через «Лионский кредит»… Поехал я тогда в Париж, в Лондон, по России, — а, кстати, — в Лондоне какой то мерзавец меня и обтяпал. Оставил мне миллиона два, да я и с ними запутался. Кто ни попросит, даю тысячами. А теперь вот, — и я на кражу пошел. Часто думал я, — не послать ли Стукалкину так, немножко, да боялся, кабы дела не начал. Попадусь, мол, а так-то, может быть и не узнает он.

— Позвольте, что вы мне говорите? Вы шутите со мной?..

— Ей-Богу, нет!.. Прямо по совести… У меня не осталось ни копейки…

— Ну, а убийство Стукалкина?..

— Что?!. Убийство?!. Я никого не убивал. Мы хотели убить с одним босяком одного господина, который ограбил меня в Лондоне, — но вот я уже попался… А я никого не убивал.

— Тогда я ничего, буквально ничего не понимаю!.. Да вы знаете ли то, что семья Стукалкиных убита?.. Ведь она убита в тот самый день, как вы поехали в Берлин?

— Я ничего не знаю… Вот убей меня Бог на этом месте, — Грязев прямо посмотрел в глаза Холмсу, и заплакал… — Я ни причем в этой истории. Я ограбил их, но я их не убивал. Я и на каторгу пойду, но только я не убивал…