— Что вы, что вы, сэр! Эти подозрения излишни. Между джентльменами все должно делаться без обмана! Будьте совершенно спокойны!
— О ходе операций вы должны мне периодически сообщать. Получите чеки! Желаю вам, мистер, успеха.
V.
ОДНАЖДЫ ночью Бетье проснулся от глухого трещанья у него под подушкой радио-телефонного звонка. Он достал аппаратик и приложился к трубке.
— Слушаю… Кто?
— Вы, м-сье Бетье? Говорю я — Альма. Должен вам сообщить убийственную вещь. Ваша ткань в довольно солидных партиях каким-то образом просачивается в нашу армию. Вы понимаете, чем это пахнет? Распорядитесь уведомить англичан, что кто-то крадет из их складов обмундирование и сбывает нам.
Бетье слушал, лицо его сияло и он едва сдерживался, чтобы не проявить своего восторга в неуместном восклицании. Смит работает хорошо!
— Я, конечно… приму все меры, м-сье. В свою очередь сообщу вам, что вчера ваша подводная лодка потопила два русских парохода, везших нам лес. М-сье! Из лесу, как вы знаете, мы производим ткань. Зачем же вам играть на собственное поражение?
— Мне об этом еще не доносили… Трудно что-нибудь предпринять… однако постараюсь впредь не допускать…
Эмиль Баптист Альма — военный министр и фактический диктатор Франции на время войны — сидел у себя и нервно постукивал пером по столу, читая донесение главнокомандующего с фронта:
«… Ткань эта называется „ассепсанитас“… Ею сплошь обслуживается английская армия. К нашему счастью, ткань в огромных количествах за последнее время проникла и к нам… Было бы очень хорошо поставщиков ассепсанитаса привлечь крупной премией, чтобы, не уступая врагу, снабдить им и всю нашу армию»…
Альма отшвырнул донесение и встал.
— Старый идиот! Ты тоже уже наверное оделся в ассепсанитас? Боишься пули, старый дурак, и не боишься прилипнуть?
И он зашагал по кабинету.
— Однако, что же делать, чорт возьми? И как я не учел этого обстоятельства!
Но действовать надо было решительно!
Он потребовал к себе инспектора снабжений и велел немедленно произвести изъятие всех предметов из ассепсанитаса, распространенных в армии.
В гот же вечер к нему прибыл сам главнокомандующий и вручил от имени штаба предложение отказаться от своего распоряжения, как не мотивированного и грозящего армии потрясением.
Министр вспылил.
— Всякого, кто осмелится не подчиниться моему требованию, немедленно предавать военному суду! Слышите? Во время войны должна быть и военная дисциплина, генерал! Известно это вам? Я вас не задерживаю, генерал!
В ту же ночь, запершись в кабинете, он снова вел по радио-телефону разговор с химиком.