— Готова встать? — осведомился он.
— Сейчас и узнаем, — пробормотала я себе под нос, опираясь на руки и приняв сидячее положение. Голова кружилась, и офисные растения, небольшим садом разместившиеся у противоположной стены, слились в единую зеленую массу.
На помощь пришли сильные руки, ухватившие меня за предплечья, и через секунду я стояла на своих двоих, ладонями упираясь в твердую грудь. Нас окутали тишина и напряжение. В голове отчетливо стояли сцены прошлой ночи, да и позапрошлой тоже. Терпкий мужской аромат и едва уловимые мягкие ноты парфюма проникали прямо в легкие. Не хуже зелья они возвращали мое прежнее состояние. От колдуна веяло уверенностью и силой. И сейчас эта сила была направлена совсем не против меня. Я чувствовала его взгляд, внимательный и строгий. Приподняв голову, заглянула в зеленые дебри глаз, в которых так легко было заплутать и потерять дорогу назад.
— Мне уже лучше, — голос вышел слишком жалким, что, собственно, ставило мои слова под сомнения. — Я могу остаться…
— Нет.
Обняв меня и крепче прижав к себе, поцеловал макушку. Запустив одну руку в волосы, растрепал пряди, перебирая их.
От этого нежного, но очень интимного жеста, сердце в испуге прыгнуло в пятки. Уж чего-чего, а нежности я от этого колдуна не ждала.
— Поехали, — прошептала я, отстраняясь. — Пожалуй, мне действительно лучше отлежаться.
А заодно будет время поговорить с Лидией и мамой. Пора задать бабуле вопросы о том, что ждет нерадивую внучку, если она завалит испытание, если такое вообще, конечно, возможно.
В машине повисло молчание, от которого хотелось сбежать, выпрыгнув где-нибудь на перекрестке, благо ехать недалеко. Боковым зрением я посматривала на Максима. Густые брови сдвинулись, образуя глубокую морщинку. Таким озабоченным я его не видела даже за работой. Неужели его так мой обморок впечатлил? А вдруг… Вдруг он уже влюблен? Может, пора проверить состояние души колдуна?
Чувствовала я себя лучше, потока во мне осталось не так уж много, и физического напряжения я не ощущала, только усталость и легкую боль в мышцах, ну и голова кружилась все еще. Сделав вид, что меня интересует унылый пейзаж за окном, обратилась к ведьминому взору. Мне нужно-то всего лишь взглянуть, одним глазком, так сказать.
Но то, что я увидела, чуть было не заставило меня развернуться лицом к колдуну. Татуировка, которая никогда раньше не светилась и ничем не выдавала наличие в себе карминового потока, под ведьминым взором, сейчас пылала ярко-красным, точнее, карминовым. Что это, черт возьми, значит? Тонкие нити потока от рисунка расходились по крупным сосудам и артериям, направляясь к сердцу и душе, паутиной охватывая тело. От чего и без того имеющую красный оттенок душу колдуна заволокло будто карминовой пеленой, увеличивая ее родное сияние. Нет, не будто — я точно знала, что это карминовый поток. В нем, в колдуне. Если там что-то и есть, в его душе — не разглядеть. Я потянулась глубже, решив проверить свою догадку, но тут же остановилась. Во-первых, мы приехали. А во-вторых, кто знает, что значит такая активность его тату, не почувствует ли он мое вмешательство? Лучше пока так не рисковать понапрасну.