— Бедняга, — пробормотал он в усы. — Приятный во многих отношениях малый. Немец, конечно. Но он не виноват.
— Вообще-то он был итальянцем, — уточнил Генри.
— Итальянцем? В самом деле? Какое невезение! — воскликнул полковник, хотя было непонятно, относится ли его восклицание к трагедии, случившейся с Хозером, или к его национальности.
Да, он хорошо помнил Хозера по прошлому году и по позапрошлому, если на то пошло.
— Когда мы только приехали сюда, — сказал Генри, — у меня создалось впечатление, что он вам не очень нравится.
— Мне? — багровея, переспросил полковник. — Нет-нет. Я ничего не имел против него. Мы ведь были едва знакомы.
— Он никогда не рассказывал вам о себе или о своей работе?
— Боже милостивый, нет! — Полковник произнес это так, будто Генри предположил нечто в высшей степени оскорбительное. — С какой стати он стал бы это делать? Мы лишь время от времени перебрасывались несколькими словами.
Полковник заметно оживился, когда разговор коснулся его вчерашних спортивных занятий.
— Первоклассный маршрут, — заявил он. — Первоклассный! Разумеется, никакой лыжни: все засыпано снегом — просто превосходно. Мы спускались весьма медленно и достигли Имменфельда к двум часам. Там устроили себе поздний ленч, после чего я опробовал несколько местных спусков, пока Стейнз ходил по магазинам. Потом мы вернулись в Санта-Кьяру на поезде и присоединились ко всем вам в «Олимпии».
— А что вы можете сказать о поездке на подъемнике? Вы заметили Хозера, направлявшегося вниз?
Полковник прочистил горло и ответил:
— Там было чрезвычайно холодно и неуютно, как вы знаете. Пока ждали эту проклятую штуковину, мы продрогли до мозга костей. Неэффективность, вот как это называется. В Швейцарии ничего подобного не потерпели бы. Но когда имеешь дело с итальяшками…
Он вдруг заметил пристальный взгляд Спецци и сконфуженно запнулся. Потом нарочито поспешно продолжил:
— Сев в кресло, я укутался одеялом и, честно признаться, потерял всякий интерес к окружающему до того момента, как оказался наверху. Поэтому я вообще не заметил, что бедняга едет вниз.
— Полагаю, вы не слышали выстрела?
Полковник покачал головой.
— Я вообще ничего не слышал, кроме чертова скрежета… — прошу прощения, миссис Тиббет, я забыл о вашем присутствии — …скрежета, который производит кресло, проезжая мимо пилона. Но если на пистолете был глушитель, а я предполагаю, что он был, то не думаю, что кто бы то ни было услышал выстрел. Расстояние между креслами довольно большое, как вы знаете. Вы когда-нибудь пытались докричаться до того, кто едет впереди или сзади?