Все это время приветливо улыбающаяся Лимария стояла перед саркофагом и меня рассматривала. С некоторой толикой профессиональной гордости.
С тихим чавканьем дверца саркофага открылась. Лимария посторонилась, давая мне выйти… своим ходом. Сделал шаг наружу. Напряжения в теле не было, ощущалось оно, как родное, ничего не болело и не тянуло.
Какими словами встречает человек свое второе… точнее, уже третье рождение? "Уа-уа!"? "Здравствуй, мир!"? "Доброе утро!"? Нет, вы ничего не смыслите во вторых и третьих рождениях!
– Зеркало во весь рост! – Скомандовал я своему искину.
Ничего нового в своем (теперь уже своем) отражении я не увидел – этого парня мне уже показывали перед процедурой. Сухой, поджарый, смуглый, черноволосый. Черты лица мельче и резче. Губы тонкие. И мои родные изумрудные глаза. Теперь уже легальные.
– Как ты себя чувствуешь, Кей? – Подошла и встала рядом Лимария. – Ну, вообще?
– Хорошо, доктор.
– А в частности? – Она повернулась к зеркалу боком и прогнулась, якобы поправляя волосы. Ее задница невзначай коснулась моего бедра.
Во рту моментально пересохло, по телу побежали мурашки, в груди заворочался колючий ежик. Есть! Действует! Работает!
– Пока не понятно, доктор. Но некоторые признаки заставляют смотреть в будущее с оптимизмом.
Вообще-то, если смотреть вниз, то все и так понятно. Там все очень оптимистично.
– Хм… – После мельком брошенного туда же взгляда, Лиме тоже все было понятно. – Действительно, скорость изменения некоторых показателей позволяет надеяться на скорое излечение. А вот то, полное ли оно – для этого надо провести расширенные… тесты.
Если это не приглашение, то я даже и не знаю…
Я повернулся к Лиме и положил руки на ее плечи. Она деланно-испуганно округлила глаза, но, понятливо взмахнув ресницами, медленно стала опускаться вниз, на колени, ведя ладонями по моим плечам, груди, животу… ягодицам.
Интересно, а когда она умудрилась распустить волосы по плечам? Или заколки у них тоже на программном управлении?
+++
Заниматься ЭТИМ на медицинских кушетках, наверно, не очень удобно – они слишком узкие. Они и должны быть узкими, чтобы было легче осматривать и обрабатывать болячки пациента. Но это – на Земле. Здесь кушетка – не совсем кушетка, а высокотехнологичный трансформирующийся в широких пределах предмет мебели. И сейчас мы с Лимой вполне вольготно занимали обширную площадь некоего светло-бежевого стадиона с упругим пружинящим покрытием.
Доктор Лимария Квитон, действительно, меня вылечила. Физически все сработало безупречно. И в частности – тоже.
Но психологически… Перед глазами по-прежнему стояла… точнее лежала Роза.